Нешелковый путь. Автостопом на край Земли и путешествие на вершины России, Армении и Ирана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Заказываем гранатовый сок. Погруженный в себя немногословный паренек с длинными волосами, собранными в хвост, – его можно спутать с экспатом-айтишником – степенно прокручивает рычаг соковыжималки в одну сторону и в другую, фиксируя ручку при каждом окончании движения, будто выполняя асаны из йоги.

Оставляя позади горные деревеньки, мы выходим на крутую каменную тропу с провисшими перилами. Придерживаясь за канаты, шагаем с набитыми едой, одеждой и спальниками рюкзаками, взбираемся и карабкаемся наверх по острым камням с кое-где вбитыми железными ступенями, похожими на педали для смыва в сортирах в старых электричках.

На высоте 2,7 тыс. метров среди осыпавшихся, выжженных солнцем грязно-рыжих хребтов расположился трехэтажный горный приют из камня, где мы останавливаемся на ночевку. В столовой знакомимся с поджарым иранским пенсионером с внимательными глазами. Он в синей беговой ветровке. Его зовут Али.

До пенсии он работал учителем, теперь каждые выходные проводит с палаткой в горах, даже зимой. Говорит, в холода на Точале бывает опасно: из-за плохой видимости люди теряют тропу и каждый год погибает два-три человека. Из-за этого на вершине даже соорудили убежище – желтую пластико-металлическую юрту.

Али немного знает русский, научился ему в Болгарии у «подруги». Знает по фамилиям всех генеральных секретарей СССР, включая одногодок Андропова и Черненко. Говорит, в Иране тоже действовала своя коммунистическая партия, но исчезла вместе с крахом Советского Союза:

– Коммунизм не работал, поэтому развалился.

На соседней полочке вместе с советскими генсеками и развалом коммунизма в памяти Али хранятся фамилии русских литераторов: Достоевского, Толстого, Пушкина, Чехова и даже Максима Горького с его романом «Мать». Говоря о России, Али к месту и не к месту вспоминает о Распутине, который у него попадает во все списки: политических деятелей, творческих гениев и литературных героев.

– Это был очень могущественный человек! – Али представляет приближенного к царской чете Романовых крестьянина таким тоном, будто говорит о запрещенном к произношению во вселенной «Гарри Поттера» Волан-де-Морте. В его пересказе Распутин становится то ли Дон Жуаном, то ли агентом 007 или супергероем из американской саги Marvel:

– Он любил женщин, имел любовь с женой императора Николая II. Царская семья ненавидела его и желала его смерти. Когда он взял двух девчонок, они его отравили, но не это убило его. Его расстреляли, а он все еще оставался живым… Таким сильным он был. Его тело бросили в воду и утопили.

Заслушав басню Али, подготовились к отбою. Спать решили в спальниках прямо на смотровой площадке приюта, с видом на звездное небо.

Подъем на Точал был подготовкой к восхождению на высшую точку Ирана и всего Ближнего Востока – спящий стратовулкан Демавенд высотой 5610 метров. Путь к его вершине занимает три дня: из Тегерана микроавтобус забирает нас в горную деревню Полур, джипы забрасывают к подножию вулкана. Оттуда предстоит подняться 1,2 тыс. метров пешком, пока наши набитые и распухшие рюкзаки повезут потомки коней и ослов – мулы.

Первая остановка – приют федерации альпинизма. Его отличительная черта – наличие душа, которым можно воспользоваться за 30 тыс. туманов или 70 рублей. Правда, хостел не слишким приспособлен для пребывания женщин: четыре туалетные кабинки для мужчин и всего одна женская.

Отправляемся за продуктами в деревню Полур, что растянулась вдоль автотрассы, в долине реки, окруженной со всех сторон зеленоватыми горными склонами. Вдоль дороги раскинулись магазинчики и продуктовые ларьки, заставленные 10-литровыми канистрами с маринадом из оливок, чеснока и неизвестных мне сиренево-бордовых плодов. Стеллажи забиты сливовым, абрикосовым и гранатовым вареньем, на вкус все отдают непривычной смесью избыточной солености, лимонной кислоты и уксуса.

У прилавков громоздятся полторашки и пятилитровки, наполненные белесым кисломолочным напитком, популярным в соседней Армении, – айраном. Целые стеллажи магазинов заняты пачками печенья, но нигде не найти кофе, продавец отсыпал нам его из своей личной банки.

В одном из продмагов над холодильниками с молочкой и газировкой вздыбилось полутораметровое чучело дикого безоарового козла с длинной жидкой бородкой. Узнаю в нем демона Бафомета. Вероятно, хозяин отпугивает им назойливых покупателей.

На трассе возле одной из лавок сгрудилась кучка наваленных бараньих туш. Здесь же иранцы при помощи небольшого столового ножа отсекают им головы, сдирают шкуру и выскребают внутренности, затем подвешивают туши на крюки.

Разделкой заняты двое: невысокий, но крепкий усатый мужчина лет сорока, похожий на Саддама Хусейна, и молодой горец в шапке-кубанке с ястребиным взглядом, торчащим из-под сросшихся галочкой бровей.

Опасаясь спугнуть мясников, я начинал съемку из-за припаркованного авто, робко терся в сторонке, периферийным взглядом выхватывая детали процесса в томительном ожидании удачных кадров – как пришибленная дворовая псина, перетаптываясь на худосочных лапах, поглядывает краснотой глаз, сканируя окрестности на предмет наличия свободной пищи с готовностью заглотить и переварить ее при первой возможности…

Обнаглев, подшагиваю к героям на расстояние рукопожатия и будто невзначай пишу видео, попутно щелкая кадры зеркалкой.

Ястреб тихо кромсает тушу, игнорируя мое присутствие. Хусейн, заметив мой интерес, демонстративно делает свое дело, фиксируя каждый этап расчленения, не уводя взгляд, а, напротив, приглядывая за съемкой, подсказывая мне ключевые моменты ремесла, фиксируя каждый шаг, будто цирковой артист, пытаясь показать единственному зрителю процесс детально и объемно.

Напоследок Хусейн передает мне свою визитку с телефоном, по которому можно заказать разделанное им мясо на дом. Похоже, он решил, что 30 минут снимать разделку баранов может только настоящий ценитель их мяса.

Для восхождения на вулкан Демавенд требуются пермиты (разрешения) по 50 долларов с человека. Их выдает невысокий деликатный иранец в очках и с аккуратно подстриженной бородой, можно спутать с владельцем ресторана.

Преодолев бюрократическую процедуру, рассаживаемся по машинам. Из приюта нас забирают два стареньких, с отслоившейся краской джипа «Ниссан» на рессорной подвеске, как у тракторов. За рулем – деловой старик в куртке, накинутой поверх полосатой сиреневой футболки, поминутно принимающий звонки и решающий вопросы. Именно он мог бы служить прототипом персонажа Дона Корлеоне из саги «Крестный отец» Фрэнсиса Копполы. Как и у расстрелянного, разбитого инсультом Дона, уголок губы водителя слегка подергивается.

Дон, чье настоящее имя Сина, понимает пару английских слов, а членораздельно выговаривает еще меньше. Но нам удается разобрать, что Сина живет в городе Амоль на берегу Каспийского моря, на лето заезжает в горы, чтобы подзаработать на перевозке туристов. Будучи помоложе, он и сам разок поднимался на Демавенд.

«Ниссан», что везет нас, собран в 1970-х годах и к сегодняшнему дню настоятельно нуждается в ремонте.

– Машина сломана, требует ремонта, – обрадовал нас Сина и вышел из машины, чтобы вправить передние колеса джипа ударом с ноги. Говорит, у него есть и хороший автомобиль – китаец «Чери Тиго», предназначенный для нормальных дорог, а не для той надолбленной из грязи и камней кривожопицы, по которой он нас везет.

«Ниссан» дотерпел до финиша, выбросив нас у мечети с позолоченным куполом (3 тыс. метров). Возле нее пасутся парнокопытные – мулы, коротенькие лошадки, помесь с ослами. Их хозяева, проживающие в крохотном жестяном строительном вагончике, встречают нас чаем.

Внутри скромного жилища – низкий столик и стопка шерстяных одеял; спят горцы, похоже, на полу. На входной двери распушились метровые ожерелья из синих бубенчиков с колокольчиком на конце размером с ладонь. Хозяева пояснили: перевозчики надевают бусы в плохую погоду при низкой видимости, когда просторы горы застилают вьюга или туман. Для того чтобы не пропасть пропадом в ненастье и быть обнаруженным товарищами по звону бубенцов, и надобны эти артефакты.

Мне позволили примерить колокол на себя, это очень рассмешило хозяев. Закралась мысль, что бубенцы надевают мулам и ослам.

Животные здесь – единственный вид транспорта, на них перевозят все грузы от подножия вулкана, куда еще добираются джипы (3 тыс. метров), до штурмового лагеря, расположенного на высоте 4,2 тыс. метров.