По границам памяти. Рассказы о войне и службе: читать начало книги онлайн

– По инструкции не положено. Для прохождения службы за рубеж направляются только женатые.

– Так я же в Афганистан прошусь. Зачем туда женатому, чтобы по возвращении развестись?

– Что я тебе должен объяснять, как маленькому? В инструкции нет примечания, что, дескать, в Афган можно. Сам говоришь, что тебя здесь ничто не держит. А должно держать. Вот когда женишься, приходи, – и не выдержал, спросил у уже собравшегося уходить Федора: – Что тебя туда так тянет? Говорят, там сейчас хорошо платят?

– А ты сходи. Узнаешь.

– А все-таки?

– Даже не знаю, как тебе объяснить, – Федор задержался в дверях. – Живут там не по инструкции. Объясняют не на пальцах. Человека, как лакмусовую бумажку, в него окунут, и все его нутро видно. Дрянь сразу на поверхность всплывает. А если друг, то такой, на которого можно как на себя положиться.

С Серегой, прошедшим Афган в составе ММГ Тахто-Базарского пограничного отряда, они сидели у него на кухне. Выпивали, говорили о служебных делах и, конечно же, вспоминали. Федор заметил, что вспоминались-то в основном не тяготы и лишения, а обычные, порой курьезные и смешные случаи из той жизни. А из разговора как-то само собой выходило, что все самое значимое в их офицерской службе было там. Вспомнили Мурзика и прапорщика Потапенко, который потрясающе мог кого угодно спародировать и изобразить любой звук. Он мог подойти к ослику, наклониться так, чтобы лицо было в полуметре от морды животного, и так крикнуть, что у того глаза на лоб полезли бы от удивления и зависти. А по морде бедного ослика было бы видно, что он судорожно вспоминает, по какой линии они с прапорщиком родственники.

Однажды Потапенко чуть-чуть перебрал, и ему отчего-то стало так грустно.

Федор со Славкой подскочили среди ночи от крика «муллы».

– Что же он так раскричался-то? – удивился Славка.

– К тому же среди ночи и так громко, – поддержал Федор, спросонья не поняв, что «мулла»-то совсем рядом, за стенкой.

На кухню заглянула Серегина жена. Как и положено жене, добродушно поворчала по поводу выпивки и, выслушав историю про Мурзика, посетовала, глядя на мужа:

– Жалко, у меня такой дубинки нет. Я бы завтра утром окунула ее в стакан с водкой и дала тебе полизать. Глядишь, тоже исключил бы из своего рациона.

Когда жена ушла, Серегу осенило:

– Слушай, Федь, у моих хороших знакомых дочка в этом году Уссурийский пединститут заканчивает, по распределению не хочет ехать. Ей свободный диплом нужен. Ваши интересы совпадают.

– Дурак ты, Серега. Еще не хватало мне по расчету жениться.

– Ты со своими жизненными принципами можешь как дурень с транспарантом на первомайской демонстрации носиться. Это твое личное дело. А лучше засунь их в одно место: времена уже не те. Ты хорошей девчонке в этой жизни устроиться помоги.

После регистрации брака на рапорт Федора пришел ответ: «Уже не требуется». А в скором времени советское посольство эвакуировали из Кабула, и для этого была проведена целая операция с привлечением десантников. Но это уже совсем другая история.

Они уже прожили вместе более двадцати лет. У них выросли сын и дочка. Они побывали в Китае и Тайване, объездили пол-Европы.

– Милый, куда мы поедем в этот отпуск, – спросила жена.

– Придумай что-нибудь. Ты же у меня такая умница, – отмахнулся Федор.

– Но ведь хочется посмотреть какую-то новую страну. Куда бы ты хотел поехать? – она присела к нему на диван.

– В Афганистан, – совершенно искренне ответил он. А про себя подумал: «Наверно, эта страна так и будет до конца жизни сидеть занозой в сердце у меня и у всех, кто там побывал в то время».

Дюха

Никто не знал, откуда в расположении полка появился этот щенок. Одни говорили, что солдаты с рейда привезли. Другие, что кто-то из офицеров оставил, неожиданно улетев по служебным делам, а может быть, он просто потерялся и забрел в часть. В общем, толком никто ничего определенного сказать не мог, и солдаты в шутку предположили, что это вражеский лазутчик, и дали ему кличку Душман, или просто Дух.

Трудно было сказать, какой он породы, скорее всего, помесь восточно-европейской овчарки с дворняжкой. Впрочем, пес не испытывал никаких комплексов ни по поводу кличек, потому что не понимал их смысла, ни по поводу своей родословной. Он был маленьким чудным рыже-черным комочком, которого все баловали, ласкали и тискали.

Духу все понравилось в части. И то, что его сразу поставили на довольствие, и то внимание со стороны солдат, которым он был окружен. Да и жилищных проблем никаких. Можно зайти в солдатскую палатку и улечься спать под кроватью, можно где-нибудь в автопарке, а лучше всего поближе к столовой: и запахи вкусные, и процесс приготовления пищи под контролем.

Родным домом стал для Душмана полк, он уже не представлял свою жизнь вне его.

Взрослея, он ощутил потребность принимать более активное участие в жизнедеятельности части, проявлять, так сказать, свою активную жизненную позицию. А где ее можно проявить, как не на строевом плацу?