По границам памяти. Рассказы о войне и службе: читать начало книги онлайн

– Погоди, еще не вечер, – многозначительно ответил Толик.

В посольстве, представившись своему руководителю и получив оружие, Федор по совету Толика сходил на лекцию-инструктаж, проводимую доктором с вновь прибывшими.

Доктор увлеченно и даже как-то вдохновенно рассказывал про местный климат, про питьевой режим, как и сколько нужно кипятить воду, про местную ядовитую живность и про страшные болезни: тиф, малярию, холеру… Давно уже побежденные в Союзе. По ходу рассказа доктор «успокоил» присутствующих, пообещав, что, по крайней мере, гепатит кто-то из них все равно подцепит, и закончил инструктаж словами:

– Для профилактики всех этих болезней необходимо хотя бы раз в неделю выпивать стакан водки или спирта.

– Доктор, а что делать тем, кто вообще не пьет? – робко спросил кто-то.

– Кто вообще не пьет, тому здесь делать нечего, – подвел итог доктор.

После лекции Федор с Толиком направились на виллу, где ему с напарником предстояло жить.

Двухэтажное строение, обнесенное высоким, глухим глиняным забором, показалось Федору довольно комфортабельным. Во дворе рос виноград и ползали огромные, величиной со столовую тарелку, черепахи. На входе их встретил афганец в длинной рубахе и тапочках. Он постоянно кланялся и что-то радостно, возбужденно лепетал.

– Хозяин, что ли? – спросил Федор.

– Не, хозяина я ни разу не видел. А этот за домом присматривает, по-русски ничего не понимает, а может быть, прикидывается: их хрен поймешь.

Показывая дом, Толик инструктировал:

– Находиться и спать лучше на этой половине, с той стороны бывает, что постреливают, хотя и с этой стороны недавно рванули машину, начиненную взрывчаткой, так, что стекла не только у нас, но и во всем посольстве повылетали. Воронка была такая, что эта машина могла в ней свободно поместиться. Нашим повезло – никто не пострадал. Они обычно во время обеденного перерыва толпою в дуканчики ходили. На это и рассчитывали духи, но именно в этот день из-за жары обед сместили на час, а у них, видать, взрывное устройство с часовым механизмом было. Погибло несколько царандоевцев и местных жителей.

Чувство опасности щекотало нервы.

«Мужику нужно его испытать для самоутверждения, что ли», – подумал Федор.

Лишь раз за все выступление полковника оживился Федор, когда тот сказал: «Мы понимаем, как тяжело вам здесь придется, и поэтому, когда вы вернетесь, поедете служить туда, куда захотите. Вот ткнете в карту пальцем, и, если там находятся хоть какие-то части погранвойск, считайте, что вы уже там».

Федор точно знал, куда он ткнет, и даже, мысленно представив этот момент, поднес к глазам указательный палец и внимательно посмотрел на него. Но до этого было еще так далеко, больше трех месяцев.

Работы перед выводом войск прибавилось. Помимо основной, часто привлекали на сопровождение дипломатов, корреспондентов, артистов…

Иногда эти поездки были интересными, познавательными, а порой раздражали.

С корреспондентом и его оператором они приехали на один из блокпостов, что на выезде из Кабула.

Палатка, БМП, торчащее из окопа, и горстка солдат во главе с лейтенантом. Видно было, что там их ждали. Солдаты тут же вынесли и разложили в поле ровными рядами мины. Оператор, развернув камеру, провел ею по окрестности, задержался на БМП, прошелся по разложенным минам и остановился на корреспонденте.

Афганский соловей, так за глаза называли корреспондента, начал повествование, по которому выходило, что находится он где-то в отдаленной провинции, где полным ходом идет подготовка к выводу наших войск, и сейчас перед командованием выводимых частей стоит основная задача – снять все установленные ими мины. И тут бы показать какого-нибудь сапера и дать ему слово, но саперов в пределах видимости не оказалось. Да и они, в общем-то, корреспонденту были не нужны.

Создавалось впечатление, что он сам только что отложил щуп в сторону и вот они «свежеиспеченные» лежат рядком возле его ног. По большей части это были мины явно несоветского производства, снятые саперами на пыльных афганских дорогах при проводке колонн. Но разве такая мелочь могла хоть как-то повлиять на героический репортаж?

Солдаты в сторонке хихикали, отвернувшись, лейтенант украдкой, незаметно показывал им кулак.

Федор хотел подойти поговорить с лейтенантом, но ему отчего-то стало неудобно, и он отошел в сторону.

По дорогам Афгана с ручкой и блокнотом, рискуя собой, колесило немало пишущей братии, но по телевизору показывали репортажи в основном почему-то только этого Соловья.

А вот дипломаты, казавшиеся вначале такими чопорными и высокомерными, оказались нормальными мужиками. Образно говоря, теми же солдатами, рядовыми исполнителями чьей-то «высшей политической воли». Когда объявили политику национального примирения, далеко не все полевые командиры захотели разговаривать с военными и немалая часть работы по установлению этого диалога легла на дипломатические плечи.

Двое бородатых с автоматами внимательно осмотрели дипломата и Федора со Славкой, подъехавших к одной из вилл на окраине Кабула. Но обыскивать не стали. Пропустили во внутренний дворик. Здесь ждали еще четверо, вооруженные до зубов, с хмурыми лицами. Дипломата провели в дом, Федору со Славкой указали на навес в углу двора. Принесли чай и орешки. Отказываться от угощений нельзя: обида для хозяина, да и не будет никто с тобой разговаривать, пока ты не попьешь чая.

Они сидели со Славкой, жевали орешки, прикидывали, что могут сделать, если переговоры пойдут не совсем гладко, и понимали, что ничего. Даже пистолеты, спрятанные в кобурах под мышкой, достать не успеют. Оставалось только ждать. Наконец дипломат вышел, и они под пристальными взглядами охраны сели в машину.

– Ну как, удачно? – спросил Федор.

– Да, – ответил дипломат. И за этим лаконичным «да» были десятки, а может быть, сотни солдатских жизней. Это означало, что путем переговоров или банального подкупа удалось прийти к соглашению, и по территории, контролируемой этим полевым командиром, колонны выводимых войск пройдут без обстрелов и нападений. А значит, не будет ранений и смертей, таких ненужных и обидных в самом конце войны уже по дороге домой.