По границам памяти. Рассказы о войне и службе: читать начало книги онлайн

Уколы баралгина лишь на три-четыре часа снимали боль, а затем все начиналось сначала. Промучив Федора трое суток, боль отступила. Наверно, сыграло свою роль приятное известие – прибыл сменщик. Нахлынувшие чувства, суета сборов, проводы, организованные ребятами, заглушили, подавили ее. Провожать в аэропорт поехал Славка. Федор, как и два с лишним года назад, всю дорогу смотрел в окно на ставшие привычными картины афганского быта, на уже знакомые до мелочей улицы Кабула и мысленно прощался с ними.

– Прощай, Кабул, – вырвалось у него.

– Не зарекайся, – заметил Славка.

– Не, Слав, все, хватит. Уже насытился Востоком. Быстрее домой, к родным соснам и березкам. Прикинь, грохнуться с разбегу в Селигер и плыть ни о чем не думая.

– Эх, не трави душу.

– А девчонки здесь все-таки красивые, – прильнув поближе к окну, заметил Федор.

– Чего они так долго копаются? – уже в аэропорту возмущался он, наблюдая за тем, как афганцы разгружают приземлившийся Ан.

– Да брось ты, Федь, не суетись. Все как обычно, – заметил Славик, и тут же, словно в подтверждение его слов, невдалеке от взлетной полосы стали рваться реактивные снаряды.

– Накаркал, блин, «как обычно», – подзадорил его Федька. – Лишь бы самолет не зацепили.

Наконец разгрузка закончилась, обстрел стих, и пассажирам разрешили идти на посадку. Обнялись со Славкой на прощание, и у Федора кольнуло в груди. Ему нечего было стыдиться, он никогда не прятался за чужие спины, он честно выполнил свою работу и все же… Они остаются.

Пассажиров было всего семеро. Федор и шестеро афганцев. В аэропорту Ташкента их пересадили в ТУ-134, и, наверное, потому, что рейс Кабул – Москва считался международным, к ним никого не подсадили, так и летели всемером. В то время «Аэрофлот» мог себе такое позволить. Афганцы расположились в головном салоне, а Федор ушел в хвостовой. Пришла стюардесса, принесла вина и сказала, что поскольку, как она выразилась, он является единственным пассажиром, она может позволить себе чуть-чуть выпить с ним за пересечение границы. Пока летели, она без умолку рассказывала ему про жизнь в Союзе, про свою работу, про тряпки. Советовала, где и как лучше потратить чеки… И много прочей ерунды. Федор слушал ее и не слышал. Он все никак не мог осознать, привыкнуть к мысли: «Все, ты уже дома. Афганистан остался позади».

В аэропорту Шереметьево он смотрел на всех радостными, влюбленными глазами, и казалось, что ему отвечают тем же.

Даже таможенники встретили его с почтительным восторгом. Оно и понятно: перед ними стоял гражданин Советского Союза с исполненным интернациональным долгом за плечами.

В Москве его ждали родители и брат. Жена не приехала, сославшись на проблемы по работе.

За разговорами просидели далеко за полночь. Казалось, что прошла целая вечность со дня расставания. Столько новостей, столько событий произошло за это время. Мать в основном молчала. Устроившись в уголочке на кресле, она слушала и как-то совсем по-другому, по-новому смотрела на Федора. А он, заметив, как она постарела и поседела за эти два с лишним года, все старался ее подбодрить, расшевелить, втянуть в разговор, но она только махнула рукой: «Вы, мужики, беседуйте, а я на вас посмотрю».

На следующий день в Управлении погранвойск Федор получил документы и отпускной билет. Карта в кабинете у кадровиков висела так, что до нее было трудно добраться, и, с сожалением взглянув на свой указательный палец, Федор на словах стал объяснять, что хотел бы получить назначение в Северо-Западный пограничный округ.

– Понимаете, у жены родители пожилые, и со здоровьем у них сейчас большие проблемы. Надо, чтобы жена имела возможность съездить и помочь им. С Дальнего Востока особо не наездишься, – объяснял он.

– Хорошо, – сказали ему. – Отпуск у вас большой, целых четыре месяца. Спокойно отдыхайте, а мы за это время что-нибудь подберем.

Очень хотелось побыстрее увидеть жену с дочкой, но, понимая, что быстрый отъезд огорчит родителей, пообещал им, что скоро приедет с семьей, и спустя трое суток взял билеты на поезд до Мурманска. Совершенно неожиданно в поезде к нему вновь вернулась боль. Терпел, успокаивал себя как мог: «Главное – до дома дотянуть, а там любые болячки вылечим». Но это мало помогало, и он снова не находил себе места. Попросив выйти на минуточку ехавших вместе с ним в купе молодую пару и женщину бальзаковского возраста, достал шприц и ампулы. Молодую пару, вероятно, посчитавшую, что у него началась «ломка», словно ветром сдуло, а вот женщина, взглянув на ампулы, задержалась:

– Извините, я врач и, наверно, смогу вам помочь.

Выслушав, в чем дело, она сделала ему укол и сказала:

– Судя по всему, до дома вы вряд ли дотянете. Да и какой смысл? Нужна госпитализация.

Не доехав совсем немного, Федор угодил в военный госпиталь летчиков, что под Оленегорском. Введя ему в вену какой-то раствор и довольно долго продержав под рентгеном, врачи, собрав консилиум, вынесли вердикт – расщепление почки. Прав оказался афганский доктор, когда говорил: «Что-нибудь вы здесь все равно подцепите».

– Каковы мои перспективы? – поинтересовался Федор у своего лечащего.

– Как обычно, – ответил тот, – два варианта. Плохой и хороший. Хороший – все заживет, зарубцуется, и со временем вы про болезнь забудете. Плохой – она примет хронический характер, и по разным причинам приступы будут периодически повторяться. Тогда о службе придется забыть.

Как ни просил Федор побыстрее выписаться, в госпитале продержали его около месяца. Жена навещала часто, иногда приезжала с дочкой. Он с нетерпением ждал их, радовался каждому приезду, и ему казалось, что эти встречи приносят такую же радость и им. Лишь иногда каким-то внутренним, необъяснимым чувством он понимал – что-то не так. Но он все не решался спросить, откладывая разговор на потом, либо отгонял эти мысли – все нормально, мне показалось. Разговор состоялся уже дома.

– Куда теперь, – спросила жена. – Что осваивать: Чукотку или Колыму?

– Нет, обещали где-то здесь, поближе, в Северо-Западном округе устроить.

– Ну-ну, «обещали». А у нас здесь «дыр» мало? Граница – она и есть граница. Понимаешь, я устала от скитаний по гарнизонам и по чужим квартирам, не имея своего угла. Устала от ожидания, когда ты придешь со службы, вернешься из командировки. Устала от вечных нарядов и подъемов по «тревоге» по выходным и праздникам. Устала от этой неопределенности, куда пошлют тебя в следующий раз, в какой Афган? Устала…

Она рассказывала, в какой замечательный детский садик ходит их дочка и какая чудесная у них рядом с домом школа, сколько в ней разных кружков и секций. Разве можно ее сравнить с той деревенской, где стоял их гарнизон? А какая у нее интересная работа по специальности. А что ее ждет там, в гарнизоне? В лучшем случае делопроизводителем в какой-нибудь службе, а чаще вообще без работы. Федор слушал ее и понимал, что все это правда и ему нечего возразить.