— Как — что? Эти черти — есть социальная зараза, пар-разиты… Опасность для всякого упорядоченного общества… А раз так, то это уже по линии НКВД…
Полковник государственной безопасности оживился и заерзал на стуле так, будто он сидел верхом на сатане.
— Я Сталину говорю: «Смотрите, Иосиф Виссарионович, это — источник анархии и рев-волюции…» Он не верит. Тогда я беру мои материалы, складываю как нужно — и на основании документальных фактов, подтвержденных академиками, доказываю, как эта нечистая сила сначала способствовала анархии в царское время, а потом участвовала в Октябрьской социалистической революции… Все в точности, с именами, с фамилиями…
— И с адресами? — насмешливо вставил Борис.
— Конечно, — увлекшись, продолжал ученик папы Иннокентия. — Сталин сначала обозлился, а я ему говорю: «Минуточку, Иосиф Виссарионович… Все дело в одном слове… Это опасность для вся-ко-го упорядоченного общества… Понимаете, вся-ко-го! Так что если вы считаете советскую власть уп-порядоченным обществом, то теперь эта же самая нечистая сила будет заниматься революцией против вас, то есть контрреволюцией…» И вот тут-то он призадумался…
Максим приложился к своему сосуду с водкой и икнул.
— После этого Сталин назначил меня… ик-ка… особоуполномоченным по делам нечистой силы… ик-к… в сос-таве Народного комиссариата внутренних дел… ик-и… по всему Союзу Советских Социалистических Республик… Понял? — Сидя верхом на стуле, он погрозил пальцем: — Только ты, Бобка, смотри… Никому это не говори… Это государственная тайна… А теперь знаешь что?.. Я что-то со стула встать не могу… Положи-ка меня в постель и сними сапоги…
— И не подумаю.
— Поч-чему?
— Раз ты напился до чертиков, так пусть они тебе и сапоги снимают.
Про себя Борис решил, что брат все-таки помешался. Однако умопомешательство Максима, казалось, помогало его карьере. Вскоре он получил звание комиссара госбезопасности 3-го ранга, что соответствовало чину генерал-майора НКВД.
Глава IV
Князь и комиссар
Вскоре после того как доктор социальных наук Максим Руднев стал особо уполномоченным Сталина по делам нечистой силы, в Ленинграде произошло убийство Кирова, второго после Сталина человека в партии. Убил его молодой коммунист Николаев.
Было холодное зимнее утро. По радио беспрерывно передавали траурные марши Шопена. Максим сидел за своим столом, вместо утреннего чая пил водку, листал личное дело Николаева и бормотал:
— Ага-а, у него лошадиная стопа… Как у Байрона… Знаем мы эти байроновские типы… Герои нашего времени… Тамерлан, Талейран, вождь меньшевиков Мартов, Роза Люксембург, батька Махно, Геббельс… Все эти хромоножки и хромые учителя у Достоевского…
Борис сидел в соседней комнате и учил историю партии, потом приоткрыл дверь и спросил:
— Эй, ты, чернокнижник, что там такое?
— Что… что… — бормотал Максим. — Кроме того, у него эпилепсия… И жена у него гораздо старше его… Но даже и она его бросила… Типичный легионер!
Стол у Максима был старенький и простенький. Но теперь на этом облезлом столе стояло три телефона: белый — для простых разговоров, красный — прямой провод в Кремль и черный — специальный провод в 13-й отдел НКВД.
— Та-ак, дело ясное. — Он потянулся к черному телефону. — Потому и говорят — хромой чер-р-рт… Или косой черт…
Прихлебывая водку, доктор социальных наук стал диктовать в трубку приказ о взятии на спец учет 13-го отдела НКВД всех хромых и косых в Советском Союзе. В первую очередь тех, кто члены компартии. Но только хромых и косых от рождения.
Убийство Кирова послужило как бы сигналом, после которого началась Великая Чистка. Сначала со стен исчезали портреты знаменитых людей — героев революции, старых большевиков, вчерашних руководителей партии и правительства. Потом их имена появлялись в газетах в качестве врагов народа, предателей, вредителей и иностранных шпионов. Затем бывших героев отправляли на конвейер смерти в подвалах НКВД.
Комиссар госбезопасности Руднев стал на стахановскую вахту: он работал в две смены, по шестнадцати часов в сутки, и часто оставался ночевать на службе. А если приходил домой, то от него всегда несло водкой. За ужином он сидел молча, не глядя по сторонам.
Просматривая «Известия» с отчетом об очередном процессе врагов народа, отец Руднев недовольно ворчал:
— Это черт знает что…
— Да, черт знает свое дело, — кивнул комиссар госбезопасности, не поднимая глаз от тарелки. — Есть такая старая сказка: черт обещает власть и славу, но нужно подписать с ним контрактик… Так вот, теперь черт требует уплаты по векселям… А я подвожу бухгалтерию.
— Но ведь эти революционеры боролись за лучшее будущее, — сказал отец.
— История уже много раз показала, что тот рай, который обещают революционеры, — это потерянный рай, — сказал комиссар. — А красивыми обещаниями выложена дорога в ад. И первыми туда попадают сами революционеры.
— Но ведь процессы-то эти дутые!
— Как сказать… Ведь это они затеяли братоубийственную гражданскую войну… Ведь это они напустили на Россию разруху, голод и мор… А знаешь ли ты, что это стоило России больше человеческих жизней, чем вся мировая война?.. Ну вот, теперь пришло время за все это расплачиваться.