— Это только кажется, что это люди… А на самом деле это не люди…
— А кто же это?
— Ты, Бобка, меня лучше не спрашивай. — Полковник поморщился, как от тошноты. — А если я тебе даже и скажу… так ты этому не верь… и, смотри, никому это не рассказывай…
— Да ты все равно ничего умного и не скажешь, — согласился младший.
Старший качался на стуле и бормотал себе под нос:
— Да-с, правильно… Ты, Бобка, счастливое животное, млекопитающееся, гомо-сапиенс… мезоморфического типа… А ведь, собственно говоря, хотя ты ничего не понимаешь… ведь это тебя нужно благодарить.
— За что?
— За это! — Максим ткнул себя пальцем в грудь, где у него поблескивал орден Ленина. — Да, за это самое… Вот видишь, я тебе говорю, а ты ничего не понимаешь…
Он тяжело оперся локтями о стол и отхлебнул водки из своего мерзопакостного кубка.
— Ладно, так и быть, открою тебе тайну… Хочешь?
— Ты лучше меньше пей, а то нос красный будет.
— Я тебе серьезно говорю… А ты, дурак, смеешься… Это больша-ая тайна… Госуда-арственная тайна… — Полковник понизил голос, словно опасаясь, что кто-нибудь подслушает его тайну: — Так слушай… Вот ты, безбожник, думаешь, что чертей нет… А я вот тебе скажу, что черти есть!
— Так все пьяницы говорят. Когда перепьются до чертиков.
— Болван, — беззлобно сказал полковник госбезопасности. — Черти есть… И оборотни есть, и лешие… А ведьмы и ведьмаки — так на каждом шагу… Ведь я каждый день с ними дело имею…
— Понятно, если ты каждый день пьешь, — скептически заметил младший.
— Не веришь? — Старший, пошатываясь, встал, взял с полки какую-то толстую книжку, утыканную разноцветными закладками, по этим закладкам нашел нужное место и стал медленно и торжественно читать:
— «…ведьмы и ведьмаки — это порождение зла, социальная зараза и паразиты, поклонники отвратных и непристойных убеждений, приверженцы яда, шантажа и других ползучих преступлений… Ведьмы и ведьмаки поднимают ссоры, ревность, споры, сердечные разногласия… Их пагубная деятельность простирается от семейных неприятностей и столкновений, в отдельности, может быть, и незначительных, но в целом — чрезвычайно неприятных и мучительных, до самых серьезных преступлений… — гибели имущества, внезапной болезни и гложущей смерти и, наконец…» — Здесь полковник НКВД, специализировавшийся на нечистой силе, многозначительно поднял палец:
— Обрати внимание… «и, наконец, до столкновения наций, анархии и красной революции, поскольку ведовство всегда было и будет политическим фактором… В результате ведьмы и ведьмаки являются постоянной опасностью для всякого упорядоченного общества». Знаешь, кто это сказал?
— Кто?
— Это сказал сам папа Иннокентий Восьмой! — с глубоким уважением произнес советский доктор социологии, как ученик, говорящий о своем наставнике. — Это написано в его знаменитой булле от 1484 года! И я подпишусь под каждым его словом!
— Мало ли какие глупости пишут, — возразил Борис. — Бумага все терпит.
— Нет, это вовсе не глупости. — Максим любовно погладил рукой переплет книги. — Это «История ведовства и демонологии» Монтегю Саммерса… Из сугубо научной серии «История цивилизации»… Саммерс — ученый теолог, а книга эта издана в Лондоне в 1926 году… Так что это вещь серьезная и современная… Надо только понимать, что за этим подразумевается…
— Эх, ты, мракобес, — сказал Борис. — И за что только тебе доктора дали.
— Вот за это самое… Но с точки зрения диалектического материализма…
— Значит, квалификационная комиссия тоже пьяная была?
— Никакой комиссии не было, — ученик папы Иннокентия Восьмого поставил книгу на место. — Мне доктора дал собственноручно сам Сталин!
— Врешь ты, — сказал младший.
Старший сделал большой глоток из своего отвратительного кубка-черепа, мотнул головой. Навалившись грудью на стол, он тупо уставился в кубок, словно рассматривая что-то на дне человеческого черепа.
— Все очень просто… Я разб-бил свою диссертацию на несколько назависимых частей — по истории, по антроп-пологии, по псих-хологии и еще некоторым специальным предметам… Каждая часть была аннотирована лучшими специалистами Советского Союза в данной области… Каждая часть в отдельности, сама по себе, ничего особенного не говорит… Но когда сложить все части вместе, то получается то, что говорил папа Иннокентий, — нечистая сила как политический фактор… Все апробировано и подписано академиками, но как это сложить — это знаю только я… Да еще товарищ сатана…
— Ну и что толку, что ты знаешь?