На следующий вечер, читая новые покаянные речи врагов народа, отец опять качал головой и ворчал:
— Но ведь это ж старые большевики. Прошли все царские тюрьмы и ссылки и никогда не раскаивались. А теперь такие невероятные самообвинения?!
— Говорят, им делают какие-то одуряющие впрыскивания, — заметила мать.
— Не одуряющие, а, наоборот, проясняющие, — возразил комиссар госбезопасности. — Я впрыскиваю им такие штучки, которые изгоняют то, что раньше называлось бесами. Тогда они временно становятся обычными людьми, осознают свои грехи — и признаются. А для публичных процессов я впрыскиваю им штучки посильней. Тогда их даже тянет к покаянию — и они занимаются самобичеванием.
Доктор социальных наук потянулся к своему стакану с водкой:
— Впрочем, все это полностью соответствует основному закону диалектического материализма — насчет единства и борьбы противоположностей[4] как двигателей исторического процесса. Борька, ты этот закон знаешь?
— Знаю.
— Но ведь это абсолютно противоречит закону о классовой борьбе как основном двигателе истории. Где же в классовой борьбе единство?
— Не знаю.
— Вот в том-то и дело. Это противоречие не объяснит ни один профессор марксизма-ленинизма. А если объяснит, его расстреляют.
— Почему? — спросил отец.
— Да потому, что это марксистское единство и борьба противоположностей… Ха-а!.. Да ведь Маркс просто перефразировал старую формулу средневековых чертопоклонников… Но меня не проведешь… Я-то все это знаю.
— Что же это за формула? — заинтересовался Борис.
— In daemone deus, — процедил сквозь зубы комиссар госбезопасности. — В дьяволе Бог… Вот вам и весь секрет этого единства и борьбы противоположностей.
— Да, но что это такое?
— Это философская загадка, философский камень, о который ломали себе голову лучшие умы человечества. Некоторые даже свихнулись. Потому что эта загадка неразрешимая.
— Ну а ты эту загадку разгадал? — подмигнул Борис.
— Конечно, — уверенно сказал ученик папы Иннокентия. — Бог есть Бог, а дьявол есть дьявол!
— Послушай, Максим. — Отец снял пенсне и со смущенным видом принялся протирать его носовым платком. — Вот ты сам говоришь, что кое-кто свихнулся над этими проблемами. А ты знаешь, что есть еще такое религиозное помешательство?.. Может быть, на тебя слишком подействовали эти твои книги про нечистую силу?..
Доктор социальных наук презрительно фыркнул:
— Если к кому применима поговорка «Врачу — исцелился сам!», то в первую очередь это относится к психиатрам. Ведь многие психиатры становятся психиатрами, чтобы быть поближе к собственной среде. Но мы это тоже знаем.
Отец сделал вид, что полирует свое пенсне. А Максим самоуверенно усмехался:
— Ты лучше пошли этого психиатра ко мне. Я скорей найду у него что-нибудь такое, ненормальное.
Пока старший брат был на службе, Борис обнаружил на его столе книгу Макиавелли «Князь», на которую обычно ссылаются как на образец политического цинизма. Эта книга была написана в Италии времен Цезаря Борджиа, когда там шла ожесточенная борьба между удельными князьями, которые пускали в ход все — убийства, отравления, предательство и подлоги. А Макиавелли полностью оправдывал все преступления князей и составил как бы философскую рецептуру политического вероломства и беспринципности, всех видов подлости и коварства.
Книга, лежавшая на столе Максима, была выпущена в Москве незадолго до убийства Кирова. Прекрасное издание «Академии». Старинные гравюры. И даже новый перевод. Но самое удивительное было то, что предисловие к «Князю» было написано Каменевым. Это был культурный и мягкий человек, типичный тихоня-идеалист из ленинской гвардии. Но в предисловии он восхищался философией Макиавелли и всячески рекомендовал ее как практическое руководство к политике.
Вскоре Каменев был арестован по делу «Троцкистско-зиновьевского террористического центра» и сам попал под ту рецептуру, которую он так усердно расхваливал. Вслед за этим был арестован и «Князь» Макиавелли — его запретили и изъяли из обращения.
На заглавном листе рукой Максима была приписка: «Характерно, что философия Макиавелли подразделяется на 13 принципов. Это, конечно, не случайно, а нарочно. Проверить его “Мандрагору”. Растет под виселицами».
Когда Борис поступил в индустриальный институт, на форме работников госбезопасности появилась новая эмблема НКВД: змея, поднявшаяся на хвост и пронзенная мечом. Увидев на рукаве Максима эту овальную, шитую золотом и серебром эмблему, Борис спросил:
— А что это за змеюка?
— Это гидра р-революции, — ответил Максим.
[4] Закон единства и борьбы противоположностей — один из основных законов диалектики, утверждающий, что все в мире и в мышлении характеризуется внутренними противоречиями и борьбой между противоположностями, что и является движущей силой развития.