— Так где он?
— Сами знаете где… — качал головой Назар.
Зарабатывал потомок Чингисхана вполне прилично, но денег у него не было никогда. Свои финансы, как и календарь, он исчислял в обратном порядке — в форме вечных долгов. Ходил он обычно, как беспризорник, в одежде с чужого плеча. Когда у него изредка бывали папиросы, он усиленно угощал ими всех и каждого, словно стараясь поскорее избавиться от них. Потом он стрелял папиросы у всех и каждого или демонстративно собирал окурки, словно стараясь подчеркнуть этим свое бедственное положение. Когда ему давали закурить, у него не оказывалось спичек. Когда ему давали спички, они у него обязательно тухли.
— Божий человек, — сочувственно вздыхал неохристианин Серафим Аллилуев. — Раньше такие около церкви стояли. Босиком на снегу. А на шее вериги.
— Типичный недобитый битник,(*) — возражал Остап Оглоедов. — У него в голове перекос-параллакс.
Больше всего потомок Чингисхана приставал с куревом к Акопу Саркисьяну. Тогда финансовый гений завел себе огромную трубку. От трубочного табака бедный Лука начинал чихать и спешно покидал бухгалтерию. Выкурив своего разорителя, бывший миллионер довольно посасывал свой кальян и оправдывался:
— Ведь у меня тут не табачная фабрика!
Чтобы потомок Чингисхана не бегал к нему за спичками, флегматичный Филимон подарил ему старую зажигалку. Но на следующий день рассеянный поэт опять явился к нему за огоньком.
— А где же твоя зажигалка? — удивился Филимон.
— Да я ее, проклятую, потерял, — со скрытым торжеством признался потомок Чингисхана. Казалось, что дело вовсе не в спичках, а ему просто нравилось играть роль беспомощного иждивенца.
Питался потомок Чингисхана, как колхозный воробей: то пожует сухую корочку хлеба, то разведет себе в кипятке бульонный кубик или пьет голый чай. От такой диеты он в конце концов заболел и слег в постель. Швейцар Назар поставил такой диагноз:
— Ничегошеньки не лопает, ну вот кишки и ссохлись. И действительно, непрерывным постом потомок Чингисхана довел свою плоть до того, что у него получилось сращение пищеварительного тракта и потребовалось медицинское вмешательство.
Всезнайка Остап Оглоедов комментировал:
— Это он тренируется по системе йогов. Хочет в нирвану проскочить.
По виду потомок Чингисхана никак не походил на диверсанта. Но, как и все остальные члены шайки Гильруда, во время войны он был советским агентом в немецкой армии. Правда, он заведовал там армейской прачечной и воевал, так сказать, с грязным бельем.
Но стирать свое собственное белье потомок Чингисхана считал ниже своего достоинства. Поэтому от горделивого поэта довольно прозаически — извините за выражение — пованивало. Дабы привести его в человеческий вид, Акоп однажды удержал ему деньги из жалованья, чтобы купить ему свежего белья и рубашек. Но тишайший Лука Перфильевич вдруг разбушевался, как настоящий Чингисхан.
— К черту рубашки! — завопил он. — Давай деньги!
— А зачем тебе деньги?
— Это не твое дело. Мои деньги — захочу и сожгу! Акоп повернулся к швейцару Назару:
— Слушай, куда он таскает свои деньги?
— Да все туды же, — уныло ответил Назар. — Все в ту же дырку.
Потомок Чингисхана вырвал деньги из рук Акопа и выскочил из бухгалтерии так стремительно, словно от этого зависела его жизнь или смерть.
По этому поводу устроили производственное совещание. Комиссар Гильруд предложил:
— А нельзя ли заставить эту разбойницу, чтобы она не грабила бедного старика?
— Ее — можно, — флегматично сказал Филимон. — Но его — нельзя.
— Почему?
— Он себе моментально другую найдет, — хмуро ответил Артамон. — Да еще похлеще первой.
— Так что же делать?
— Ничего, — хором ответили Филимон и Артамон. Акоп Саркисьян резюмировал:
— Любви все возрасты покорны, ее порывы благотворны…
[29] Би́тники (англ. Beatniks или The Beats) — стереотип массмедиа, использовавшийся в 1950-х – 1960-х годах для обозначения представителей битничества, молодежной субкультуры середины XX века, представители которой характеризовались асоциальным поведением и неприятием традиционных культурных ценностей нации.