— Я был в составе советской делегации в Объединенных Нациях. Но работал я по линии пропаганды — разъединял эти самые нации.
— Бросьте вы эту политику, — перебила Милиция Ивановна. — Расскажите лучше какой-нибудь новый американский анекдот.
— Ну вот, заходит один еврей в публичный дом, — Борис оглянулся на закрытую за подругами дверь, — и говорит: «Я хочу любовь по-еврейски». Бандерша говорит: «Я знаю любовь по-французски и прочие фокусы… Но любовь по-еврейски? В первый раз слышу!» Потом одна из девочек говорит: «А я знаю». Пришли они в комнату, а девочка смущается: «Знаете, я вам соврала. Я не знаю любовь по-еврейски. Но дела у нас в бардачке сейчас плохи, и если хотите, то вы можете иметь то же самое, но за полцены». Еврей обрадовался и говорит: «Так это же и есть любовь по-еврейски!»
— Бедные евреи, — улыбнулась Милиция Ивановна. — Значит, и в Америке про них тоже анекдоты рассказывают. Только, Борис Алексаныч, имейте в виду, что Лиза Чернова — полуеврейка. Ее отец из Шварца стал Черновым. Так что не рассказывайте при ней еврейские анекдоты. Будьте с ней поделикатнее.
Покончив со своими женскими делами, Нина с подругой вышли в гостиную. Хотя Лиза Чернова была полуеврейкой, но по виду в ней не было абсолютно ничего еврейского. Это была довольно привлекательная соломенная блондинка с серыми глазами, прямым носиком и маленькими, как у мышки, зубками.
Когда Милиция Ивановна знакомила Лизу с Борисом, Лиза сделала недовольное лицо и сразу же повернулась к Борису спиной. Затем она принялась трещать так громко, что только ее и слышали. Разговаривала она со всеми, за исключением Бориса, которого она демонстративно игнорировала, словно это пустое место.
Видя столь явную антипатию, он сидел и думал, как же завязать с этой девицей дипломатические отношения. Больше всего женщины любят комплименты. Насчет платья или еще чего-нибудь. Но одета Лиза неряшливо и выглядит так, как будто она не умывалась. Единственное, что у Лизы приличное — это сумочка, которую она швырнула на стол как раз перед носом Бориса.
Собираясь сделать сумочке комплимент, он машинально потрогал ее рукой. Но хотя Лиза сидела к нему спиной, в противоположность Нине, глаза у нее оказались на затылке. Она предупредила его комплимент так быстро, словно она только и ждала этого момента.
— Вы что это, всегда по дамским сумкам шарите? — спросила она голосом, сочащимся от яда. — И в трамваях тоже?
От такого неслыханного хамства у Бориса захватило дыхание. С трудом сдерживаясь, он перебирал в уме все возможности ответа на подобный вопрос. А Милиция Ивановна еще специально просила, чтобы он был с Лизой поделикатнее.
Папа хотел сказать что-то в защиту гостя, но сначала посмотрел на маму. Мама тоже хотела что-то сказать, но предварительно посмотрела на дочь. А монна Нина сидела и приятно улыбалась.
Видя такую реакцию хозяев дома, гость тоже смолчал и только бросил Нининой подруге многоговорящий взгляд. Та ответила ему взглядом, полным откровенной ненависти. Только он приоткрыл рот, чтобы отдышаться, как агрессивная Лиза уже заскочила вперед.
— Не разевайте рот — я с вами и разговаривать не хочу! — презрительно процедила она и опять повернулась к нему задом.
От такой оперативности растерялся даже такой специалист психологической войны, как инструктор агитпропа.
— Ну и язычок же у вас, — пробормотал он. — Знаете, в аду каждого наказывают тем, чем он грешит… Смотрите, придется вам лизать языком горячие сковородки…
Лиза подскочила, как на горячей сковородке:
— Это еще что за намеки? Вы лучше свой язык за зубами держите! А то еще и по физиономии получите!
Инструктор агитпропа из предосторожности отодвинулся на диване подальше и закинул ногу за ногу. В случае агрессии эта чертова девица наткнется на вытянутый ботинок и остынет. Застраховавшись таким образом, он сказал:
— Знаете, Лиза, в Талмуде говорится, что если змея повстречает менструальную женщину, то даже ядовитая змея поспешно уходит в сторону. Скажите, что у вас — менструация? Или вы всегда такая сумасшедшая?
Лиза сидела и скрежетала зубами.
Опасаясь, что новое знакомство может перейти в рукопашную, Милиция Ивановна решила вмешаться:
— Борис Алексаныч, как вам не стыдно обижать слабых женщин? Ведь они созданы, чтобы украшать вашу жизнь.
Но инструктор агитпропа не сдавался:
— Да-а-а, и потому в Талмуде есть специальная молитва, где евреи каждое утро благодарят Иегову, что он не создал их женщиной. — Он посмотрел на часы: — Лиза, давайте я лучше провожу вас домой.
— Упаси Бог! — фыркнула Лиза. — Лучше уж я останусь ночевать здесь. Милиция Ивановна, вы не возражаете?
— Конечно нет, — согласилась мама.
— Ну вот и прекрасно, — с открытым ехидством и скрытым торжеством пропела Лиза. — Тогда я остаюсь здесь!
Таким образом исход сражения был решен. Лиза моментально зевнула и заявила, что она хочет спать. Нина тоже зевнула и, даже не попрощавшись с гостем, ушла с подругой в свою спальню. Гоняло Мученик проводил Бориса, потом уселся в свое продранное кресло и уныло сказал:
— Помнишь, недавно соседи подарили Нине белых мышей?
— Что, опять новых мышат наплодили?