Когда стоматолог, чьего имени Катя так и не запомнила, и Данил встали рядом, стало очевидно, что они мать и сын, хотя женщина сохранилась настолько хорошо, что Катя спокойно приняла бы ее за старшую сестру.
Всю процедуру Катя сидела в кресле с закрытыми глазами и делала вид, что ее тут нет. Если она никого не видит, то и ее тоже никто не видит. Но, к сожалению, она все прекрасно слышала. Судя по всему, Данил распереживался не меньше, чем она сама. То ронял инструменты, то подавал не то, что надо, на что его мама (после первой же ее реплики рассеялись последние сомнения) не упускала момента, чтобы подколоть его:
– Данил Александрович, нельзя ли повнимательнее? А то Екатерина Борисовна решит еще, что у нас работают некомпетентные специалисты, и больше к нам не придет, – усмехнулась женщина в очередной раз устанавливая аппарат для отбеливания напротив зубов Кати.
Катя так и не осмелилась открыть глаза и надеялась, что все косяки Данила из-за того, что и он сейчас стоит с закрытыми глазами, чтобы не смотреть на нее. Кате даже знать не хотелось, как она сейчас выглядит. Возможно, Данил уже привык, что люди предстают перед ним в подобном свете, но она-то нет!
Начался последний подход отбеливания, появились те самые «прострелы», о которых Катю предупреждали на прошлом приеме. Точнее слова не придумаешь. Сначала ноющая боль возникала где-то на поверхности зуба (хотя, казалось бы, как эмаль, лишенная нервных окончаний, может болеть?), а потом резко отстреливала прямо в мозг, как четко пущенный дротик. Хотя стоматолог и сказала сообщить, если вдруг появятся неприятные ощущения, Катя стойко высидела всю процедуру до конца.
Из кабинета она вылетела пулей, ведь после такого ей срочно нужно было побыть одной. Хотелось заесть свой стресс чем-нибудь, но есть и пить пока что ничего нельзя.
Садясь в такси, Катя решила, что, если Данил даже после того, как два часа смотрел на нее, пока она сидела с широко раскрытым ртом, в дурацких очках из оранжевого пластика да еще и с синими деснами, из-за состава, защищающего их от ожогов от аппарата для отбеливания, как гребаная Смурфетта, вдруг снова решил оказать ей какой-нибудь знак внимания (что очень и очень сомнительно), то она не станет от него сбегать вновь. Честное слово! Возможно, сейчас был как раз один из таких моментов, что сближают людей даже сильнее всяких разговоров по душам. Немного глупо, но, может, если он не испугался сейчас, то вдруг ему больше совсем ничего не страшно и он сможет принять ее любой? Со всеми тараканами, осложнениями и заморочками?
Это условие казалось Кате невыполнимым и оттого безопасным, чтобы его можно было поставить.
– Мам, я больше не хочу с тобой работать. – Данил снял перчатки и бросил их в мусорку.
– Ой, ну что на этот раз? – Она залезла в компьютер и посмотрела, когда у них следующий прием.
– Это кошмар!
– А я думала, плюс вайб, – хмыкнула она. До следующего пациента еще полчаса, можно немного передохнуть.
– Тебе надо меньше общаться с Региной! Ладно я ее уже давно перестал понимать с этими модными словечками. Ей девятнадцать, и она еще не вышла из своей подростковой фазы, но тебе сорок девять!
– Ладно, ладно! Но! Ты сам хорош! Если бы ты не был криворучкой, я бы не шутила!
– Ты трижды назвала меня дурачком при девушке, которая мне нравится! И что это было за «теперь Екатерина Борисовна точно не захочет идти с тобой на свидание, а то напоишь ее красным вином вместо белого и весь наш труд насмарку»?! Она меня и так избегает всю эту неделю, а теперь уж точно переедет от меня на Камчатку! Я уже молчу, насколько подобные высказывания непрофессиональны!
– Это что, та самая Катя, о которой ты мне рассказывал?!
– Да.
– Тогда скажи мне, Лена, какого хрена, – она перешла на более допустимые (по мнению ее сына) для женщины ее возраста выражения, – ты все еще тут, а не бежишь за ней?! Усомниться в моем профессионализме ты и дома можешь.
– Мам, я съехал от вас год назад.
– Мало я тебя дураком называла. Беги за ней, говорю! Кабанчиком!
Пока мама не метнула в него чем-то, что лежало у нее под рукой на столе, Данил вылетел из кабинета. Он ожидал перехватить Катю у стойки администратора. Терминалы для оплаты часто тупили и висли, отчего пациенты подолгу задерживались. Но именно сегодня, как назло, все оплаты проходили быстро. Катя уже уехала. Сам виноват, что снова ее упустил. Сам дурак. При следующей встрече он ее уже точно больше не отпустит.
Глава 9
Действовать нестандартно
Отказаться от кофе во имя белоснежной улыбки было и правда легко, но вот смириться с отсутствием эффекта от кофеина – тяжелее, чем Катя могла себе представить. Сейчас бы она все отдала за возможность пить этот горячий бодрящий напиток в ожидании Вероники Вячеславовны, которая не спешила одновременно и порадовать группу своим появлением, и огорчить контрольной работой. Наверняка вновь попала в пробку возле кофейного автомата. Катя еле держала глаза открытыми и искала способы не уснуть. Вспомнился кот из «Тома и Джерри», который вставлял себе спички в глаза, чтобы веки не закрывались. Такой способ Кате точно не подойдет. Лучше уж преподавательнице поспешить, если она не хочет, чтобы одна из ее студенток уснула прямо на паре, прислонившись виском к стене и слушая, как все вокруг судорожно повторяют темы.
Присоединяться ко всем Катя не собиралась, хотя и знала, что это точно поможет взбодриться. Ей хватило «веселого» вечера в обнимку с учебником по биохимии и последовавшей за этим бессонной ночки (по причине слез, а не зубрежки), из-за чего она себя сейчас ощущала хуже дохлой мухи, которую кто-то попытался безуспешно оживить в водке по старому лайфхаку из интернета.
Всю неделю Катя не готовилась к контрольным, но тем не менее все сдавала, хотя и ужасно. Казалось бы, не стоило и начинать, но черт ее вчера дернул открыть этот гребаный учебник на тарабарском языке. Она наивно подумала, что биохимия поможет ей отвлечься от мыслей о последней встрече с Данилом и прекратить сгорать со стыда и неловкости, но… не вышло. Да и глупо было надеяться, что это вдруг сработает. В отличие от романов, учебники никогда не были для Кати спасением. Тогда почему один из них должен был стать им, еще и сейчас? Северин лишь усугубил ситуацию.
Вместо формул Катя видела их с Нечаевым встречи. Вместо химических реакций – кабинет заведующей, в которой она пыталась успокоиться в день, когда ее чуть не изнасиловали на этой кафедре. Вместо заумного текста про клинические проявления желтух – записку, написанную аккуратным почерком лаборантки с контактами юристов и флешку с записью со скрытой камеры из ассистентской. Видела, как смывает эту флешку в унитаз, а записку поджигает от плиты. Вместо хода лабораторных работ – тест на беременность с двумя полосками, тоже своего рода лабораторка, по определению уровня ХГЧ. Правда, на парах ее разбирали только в теории, но Катя отличилась и смогла сделать ее дома на практике.
Она просто хотела сдать без проблем экзамен и не подвести родителей, но вместо автомата и любви получила лишь нож в спину, ребенка под сердце и отцовское презрение, которое жгло каждый сантиметр ее кожи.
Казалось бы, обычный учебник: бумага да чернила, но Кате казалось, что, перелистывая его, она бежит по строкам своей жизни. И все они после их первой встречи с Нечаевым сливаются в одну чернильно-черную полосу.
И кому она теперь нужна будет такая? С проблемами с доверием, кучей болячек, да еще и с ребенком, которого ее родители выдают за своего сына, рожденного от суррогатной матери.