– Ага. Судя по отзывам, концовка неожиданная и все рыдают. Только пока не понимаю, над чем рыдать, если сразу понятно, что она умрет?
– Расскажи тогда потом, как поймешь. Или хочешь, я ее в книжный клуб наш предложу, и в следующем месяце обсудим.
– Книжный клуб? – удивилась Катя, будто уже не успела узнать, что Данил его основатель.
– Да, нашего меда. «Клуб любителей кофе и книг».
– Ты не похож на любителя кофе, иначе как ты смог пережить американо из «Комореби»?
– А что, если пить невкусный кофе – мой личный сорт мазохизма?
– Тогда полностью оправдан. – Катя еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.
– На самом деле меня тетя попросила время от времени приходить присматривать за официантами в ее отсутствие. Я решил приходить как гость. Японскую кухню терпеть не могу, поэтому выбор пал на кофе. Надо же было что-то заказать.
– Но ты приходил и после того, как Ираида Пална вернулась.
– Да, но уже только ради тебя.
Катя отвернулась к окну, чтобы скрыть эмоции, но Данил краем глаза в отражении в стекле все же заметил, как она улыбается.
– Так вот, про клуб, – вернул он тему в прежнее русло, чтобы не смущать лишний раз Катю, а то вдруг еще выпрыгнет на ходу из машины от переизбытка чувств и затеряется где-то в ночи, если, конечно, не переломает себе обе ноги. – Мы собираемся каждый последний четверг месяца. В этот раз получается 29 февраля. Можно прийти, даже если не прочитал или не дочитал книгу. Первое собрание в семестре обычно в формате Power Point Party. Каждый выбирает себе книжную или околокнижную тему, делает презентацию и выступает. Обычно выбирают одну книгу и рассказывают о ней, но помню, было как-то что-то об истории книгоиздания и даже книжная викторина. Но что я точно никогда не забуду, это как в сентябре Регина рассказывала нам про порноретейлинги греческих мифов. Кажется, я слишком много болтаю, я тебя еще не утомил?
– Видимо, это у вас семейное. После Регины меня невозможно утомить. И мне нравится, как ты агитируешь меня вступить в ряды любителей кофе и книг. Жаль, мне пока кофе нельзя. – Ей очень нравилось, когда парни что-то увлеченно рассказывали. По тому, как блестели глаза Данила, было видно, что книжный клуб – детище, которым он горит.
– Вообще, уже можно, но только если немного и ты сразу зубы почистишь, как его выпьешь.
– Правда? – с недоверием спросила Катя. – Обратно желтыми не станут?
– К тому оттенку, что был до, точно никогда уже не вернутся.
– Ладно, поверю тебе. Расскажи мне еще о своем клубе.
– Но я не говорил, что он мой.
– Ты правда думаешь, что я совершенно ничего не узнала о тебе? Я бы тогда ни за что не села к тебе в машину. Я знаю, что основатель книжного клуба – ты.
Пока они ехали до дома Кати, Данил выполнил ее просьбу и продолжил рассказывать про книжный клуб. Как появилась идея его создания. Как клуб вышел за пределы одного факультета и охватил весь институт. Как ему не нравится составлять отчеты о деятельности клуба и подавать их в отдел по внеурочной деятельности. Где они обычно проводят собрания. Сколько книжных мероприятий успели провести вне стен университета за полтора года существования. И сколько бились с профкомом, чтобы выбить финансирование на эти мероприятия. Какие книги успели обсудить. Какие-то из них Катя тоже читала, и монолог Данила временно превращался в дискуссию о персонажах, их поступках. Катя так увлеклась обсуждением одной из книг Бакмана, с длинным и странным названием про бабушку, которую читала за последний год трижды, что даже не заметила, что Данил уже давно остановил машину около калитки ее дома.
– Настоящая крепость, – пошутил Данил, имея в виду высоту забора.
– Рва не хватает, и мы выстоим любую осаду. В кладовке солений хватит года на два. Спасибо, что подвез.
– Рад был с тобой поболтать. Про ресторан я серьезно сказал. Я могу надеяться, что ты примешь мою заявку в друзья и напишешь мне, когда тебе удобно будет? Она уже несколько дней у тебя висит.
– Возможно, – хихикнула Катя, закрывая шарфом рот и нос, прежде чем выйти из машины.
Стоило Кате зайти в свою комнату, как следом за ней прошмыгнули Ира и Дымок.
– На чем ты приехала? – спросила старшая сестра. Окна ее комнаты, как и родительской спальни, выходили на дорогу.
– На такси. – Катя стянула свитер и надела домашнюю растянутую футболку. Люди приходили и уходили, а эта футболка с уже выцветшим принтом в виде ирисов оставалась рядом всегда. В ней Катя пережила и стресс из-за ЕГЭ и поступления, и слезы из-за парней, и беременность, и упреки отца. Казалось, в ней можно и конец цвета пережить. Ну или все умрут, а на планете останутся только тараканы, крысы и эта футболка.
– И давно у нас таксисты на «Лексусах» разъезжают? Насколько я помню, у нас в городе выше комфорта тарифа нет. Или он бизнесмен, а таксует для души?
– Ладно, ладно, ладно. Это было не такси.
– Тогда рассказывай все!