Поезд смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вполне понятно, что подобные предложения вызвали лишь едкие и иронические замечания делегатов сибирского правительства. Так Головачев без обиняков заявил, что «Сибирь не потерпит на своей территории никакой иной власти, кроме власти сибирского правительства», а Михайлов добавил, что «комбинация из 30 человек, берущих на себя законодательные и контролирующие функции, кажется не государственно-правовой, а юмористической…»

Общую мысль сибирского правительства выразил Михайлов.

На вопрос Веденяпина он ответил, что организацию всероссийской власти сибирское правительство считает преждевременной, так как для этого еще «не создалась обстановка».

Все же под давлением французского и чехословацкого представителей делегаты после основательной перепалки согласились созвать на 6 августа новое совещание в том же Челябинске.

Второе совещание мыслилось создать в более широком составе. На него решили привлечь всех членов Учредительного собрания, находящихся на территории всех антисоветских правительств, представителей от центральных комитетов политических партий и «Союза возрождения», представителей правительств, возникших на территориях, захваченных чехо-словаками.

Вместо 6 августа это второе совещание собралось 23. Отношение сибирского правительства к Комучу очень рельефно выявилось с самого момента приезда делегации последнего. Специальный поезд с самарскими делегатами даже не был встречен никем в Челябинске. Это была враждебная демонстрация сибирского правительства против самарского Комуча.

Но и второе совещание, продолжавшееся три дня, не смогло ни до чего конкретного договориться и назначило новое. Три дня, в течение которых происходили заседания делегатов, ушли на споры о составе будущего, третьего по счету, совещания и о месте и сроке его созыва.

Вопрос о месте и сроке созыва третьего совещания вызвал жесточайшие споры. Сибирское правительство ни за что не соглашалось назначите заседание на территории Комуча, а последний как раз настаивал на созыве совещания в Самаре.

После долгих споров приняли компромиссное решение о созыве совещания в Уфе.

Вопрос о составе совещания вызвал еще более серьезные разногласия.

Дело чуть не кончилось полным разрывом, однако под давлением чехословацких представителей и представителей союзных миссий соглашение было, наконец, кое-как достигнуто.

Уфимское «государственное совещание» решено было созвать 1 сентября.

Вместо первого оно открылось 8 сентября. На нем присутствовало около 170 делегатов. Здесь были: представители самарского, сибирского, екатеринбургского правительств; делегаты казачьих войск: оренбургского, уральского, астраханского, сибирского, енисейского, иркутского и семиреченского; члены Учредительного собрания, представители местных самоуправлений, представители национальных групп, представители партий эсеров, меньшевиков, кадетов, «Единства» и кроме того представители «Союза возрождения России».

Происходивший в Уфе съезд торгово-промышленников, который требовал передачи власти военному диктатору и изгнания из будущего правительства эсеров, также желал принять участие в совещании, и мандатная комиссия совещания всего лишь большинством одного голоса (9 против 8 при одном воздержавшемся) отклонила представительство этого съезда.

Первое заседание уфимского совещания было посвящено приветствиям. Второе же состоялось только 13 сентября, ибо ждали запоздавших делегатов сибирского правительства.

На втором заседании были оглашены декларации представителей правительств, партий и групп.

Комуч в своей декларации заявлял:

«Бесспорной и несомненной является полновластность Всероссийского учредительного собрания для образования всероссийской власти. Перед этим Всероссийским учредительным собранием должно быть ответственно всякое правительство и этому Учредительному собранию оно должно передать все свои полномочия. Впредь до открытия Учредительного собрания власть, которая должна быть основана путем соглашения на государственном совещании, — эта власть должна быть ответственна перед съездом членов Учредительного собрания на тех основаниях, которые будут выработаны по соглашению на этом самом съезде».

В декларации сибирского правительства заметна, во-первых, сильная тенденция областничества, желание отгородиться «автономией» Сибири. «Имея конечной целью единую, великую, нераздельную Россию, — торжественно возвещает оно, — сибирское правительство мыслит ее создать через устроение ее отдельных областей».

Далее сибирское правительство выдвинуло следующие положения:

«Во-первых, всероссийская власть должна быть организована по типу директории, в составе не больше пяти лиц, избранных по соглашению на настоящем государственном совещании по персональным признакам.

Во-вторых, директория организует ответственный деловой кабинет министров.

В-третьих, директория ответственна только перед будущим полномочным органом правильного волеизъявления народа».

Третий пункт этой декларации своим острием направлен против Комуча, ибо поскольку директория должна быть «ответственна» только «перед будущим полномочным органом правильного волеизъявления народа», это значит, что сибирское правительство данный состав Учредительного собрания, из лона которого Комуч черпал свои полномочия, не считает правомочным, следовательно, директория до неопределенного срока не будет ответственна ни перед кем.

После оглашения деклараций, которые наметили основную линию разногласий, начался настоящий торг, в котором наиболее реакционные и черносотенные элементы поддерживали сибирское правительство.

Более двух недель продолжалась уфимская говорильня. Наступившие в это время военные неудачи Комуча на фронте, взятие Красной армией Казани и дальнейшее продвижение вперед советских войск значительно подорвали позиции Комуча на «государственном совещании».

Под натиском сибирского правительства и его сторонников учредиловцы сдали все свои позиции, и совещание в конце концов постановило образовать директорию в составе пяти лиц, фактически ни перед кем не ответственных.

Комуч едва добился внесения в положение о директории указания на то, что директория должна дать отчет о своей деятельности имевшемуся составу Учредительного собрания, которое должно возобновить свои заседания 1 января 1919 года, если к этому сроку будут налицо не менее 250 депутатов. Если же к 1 января это число не будет собрано, то Учредительное собрание открывается 1 февраля 1919 года при наличии 150 депутатов.

Но все эти указания ничего не стоили, ибо учредиловцы не имели реальной силы, чтобы противостоять директории, если последняя решит не подчиняться Учредительному собранию.

Не меньшее поражение Комуч потерпел и при выборе персонального состава директории, приняв список, предложенный сибирским правительством. Членами директории избраны были: Авксентьев (эсер), Астров (кадет), генерал Болдырев («Союз возрождения России»), Вологодский (председатель сибирского правительства, беспартийный), Чайковский (н.-с.) и кандидатами к ним: Аргунов (эсер), Виноградов (кадет), генерал Алексеев, Сапожников (член сибирского «Административного совета») и Зензинов (эсер).