Мама, я съела слона: читать начало книги онлайн

Мысли бились в голове, но Вера не могла уделить им внимание на ходу. Она решила уйти с дороги и забиться куда-нибудь. Оглядевшись, увидела калитку в толстом бетонном заборе. Подходящее место, чтобы спокойно подумать. Бетонный забор и густые заросли спрячут ее от любопытных взглядов прохожих.

Калитка висела на одной петле и была до половины съедена плющом. Вера, даже не касаясь створок, пролезла на пустую заброшенную площадку. Похоже, здесь собирались что-то строить, но сейчас работы не велись. Между сваленными в кучу у забора бетонными блоками уже проросли зеленые побеги, а сваи покрылись белым лишайником. Заброшка бы наверняка понравилась Свете. На звание некогда жилого сооружения претендовал кунг – кузов военного автомобиля без колесного шасси. У дедушки на участке такой был переоборудован под баню, поэтому Вера его без труда опознала. Дедушка говорил «кунгх», смягчая окончание на ростовский манер. Отсутствие людей выдавали выбитые окна и заросшая приставная ржавая лесенка. Вера поискала глазами, где бы присесть. Можно было бы на бетонные блоки, но она боялась ящериц – опыт дачной жизни подсказывал, что они там обязательно будут, – и в итоге выбрала приставную лесенку кунга. Когда Вера подошла поближе, увидела, что под сваями кунга возятся в пыли щенки. Крупные, пушистые и, похоже, недавно увидевшие мир своими глазами, они толкались щенячьими боками, жалобно поскуливали и потявкивали.

Вера не приближалась к собакам после Бобби. Раньше это казалось ей предательством, но теперь как будто все преграды рухнули. И вот она плакала и сюсюкала, щупая мохнатые головы и шелковые ушки. Обеспокоенные щенки растявкались еще больше. И хотя она уверяла, что ничего плохого не сделает, щенки, кажется, не верили. Вера поняла, что разубедить их могут только вкусняшки. Сказала щенкам, что сейчас вернется, и пролезла через висящую калитку назад на улицу.

Ближайший магазин «Продукты» нашелся недалеко. Продавщица, похожая на ленивую муху, спросила, какую колбасу она желает попробовать. Вера ответила, что колбаса не для нее, а там на заброшке щенки, это для них. Продавщица вздохнула и цыкнула. Вера не совсем поняла, что это значит, но вроде бы что-то в духе: «У богатых свои причуды». Потом продавщица вроде как сжалилась и посоветовала взять сосиски – их по весу больше, дешевле и без приправ. Вера благодарно согласилась, отдала почти триста рублей. Но вот о чем она не подумала, так это о том, чем вскрывать вакуумную упаковку. Жаль, что эта мысль пришла с опозданием, когда возвращаться в магазин уже не хотелось.

Вера шла к калитке вдоль знакомого бетонного забора и ощущала прилив сил. Ерунда все, что с ней случилось. Плевать на шахматы, она их, как и Ярик, совсем не любила. Она любила прикрываться шахматами, отгораживаться от всего прочего, непонятного и незнакомого. Наконец она может заниматься чем захочет, не подчиняться ограничениям спортивных соревнований, перестать волноваться из-за ошибок. Да это же настоящая жизнь! А еще можно завести собаку и гулять с ней на специальной собачьей площадке, там с кем-нибудь познакомиться и подружиться. Или просто ходить с ребятами в кино и «Бургер Кинг», снимать тиктоки, сидеть в соцсетях, когда захочется. Но это по мелочи, а по-крупному хочется помогать другим. Можно записаться в приют для животных и гулять там с собаками, от которых отказались хозяева, можно собирать им одеяла для подстилок или покупать корм. Хочется делать что-то полезное и всегда ощущать то, что она почувствовала, говоря с продавщицей. Она молодец! И это невозможно отрицать, даже если цокать.

Щенки не отреагировали на гордое появление сосисок. Некоторые тихонько спали, некоторые продолжали вяло поскуливать. Вере не терпелось накормить голодных малышей, но вакуумная упаковка не поддавалась ковырянию ногтями. Она пыталась пилить сосиски картой от номера и пожалела, что не дали металлический ключ. Закопавшись с упаковкой, Вера не заметила, как взволнованная щенячья мать вернулась домой. Успела только вскрикнуть от касания зубов и почувствовать, как струйка крови скользит по ноге.

5

Вера очнулась в больнице. Очнулась наполовину. Сначала забледнел розовый свет под веками, потом проявилась мутная, как на полароиде, картинка. На картинке скакали серые и желтые пятна света, двери, стены и комнатные проемы. Каждый скачок сопровождался рассыпающимся грохотом каталки. Похоже, она случайно приняла участие в соревнованиях на гоночных каталках, иначе почему ее протащили по коридорам и этажам в таком бешеном темпе? Наконец достигли контрольной точки – палаты, перенесли на кровать, накрыли простыней и ушли. Еще несколько секунд было слышно, как в коридоре каталка оплакивает потери металлического тела и жалуется на разболтанные суставы.

В тихой палате Вера убедилась, что скачки́ продолжаются, но уже внутри. Непредсказуемое тело требовало то срочно в туалет по-маленькому, то попить, то вскочить и убежать из этого места со сбитыми настройками. Пришла медсестра и закопошилась возле вытянутой руки с воткнутым в нее катетером-бабочкой:

– Мнь-э на-да в ту-а-ле-ет, – прозвучали пожеванные слова, в которых Вера с трудом узнала свои.

– Нельзя пока, надо лежать, – подняла голову медсестра.

– Но я ха-чу писать! – от возмутительного равнодушия к потребностям пациента Вера даже заговорила внятнее.

– Нет, не хочешь, – не приняла ее возмущение медсестра.

– Да точно хочу! – злость начала изливаться в полость палаты. – Сейчас описаюсь!

– Не хочешь, это наркоз. Скоро пройдет. Лежи смирно, вставать нельзя, – закончила копошение в руке сестра и пошла к другой койке.

Похоже, эта женщина знает больше, чем положено человеку.

Наркоз, медсестра, больница. Мелькнула картинка с упаковкой сосисок. Черная голова с рыжими подпалинами. Щенячья мать вернулась домой. Но она же видела сосиски? Как же она могла не понять, что щенков кормят, а не обижают? Тупая псина.

Ноющее тело не подавало адекватных сигналов боли, так что о местах поражений можно было судить только по повязкам, белеющим поверх простыни. Их плотное кольцо Вера увидела на руке, и, кажется, что-то было возле шеи, так как голова плохо поворачивалась налево. Вот собака! Дальше полезли картинки кровавых тряпок, бетонных блоков стройплощадки и почему-то шведского стола из санатория. Вере стало плохо, и ее стошнило желчью в как нельзя кстати поставленное рядом с кроватью голубое ведро. Эта медсестра определенно что-то знает.

После приступа рвоты к Вере подошла соседка по палате и спросила, стоит ли позвать врача. Вера ответила, что нет, прикрыла глаза и отключилась от слабости. Когда она очнулась в следующий раз, день догорал на стене палаты. Катетер пропал из руки, а вместо голубого ведра появилось металлическое с кровавой буквой Т. Тупицу тошнит? Не иначе.

Вера наконец смогла сфокусировать взгляд дальше кровати. Палата на пять мест, ее койка в самом углу, все окна распахнуты в апрель. На своих нарах женщины сидели и лежали в сумраке, освещая лица экранами телефонов. Женщина, которая спрашивала, стоит ли позвать врача, внимательно смотрела на нее с соседней койки.

– Очнулась? Ты как? – заботливо спросила соседка.

Речь звучала тоже пожеванно оттого, что ладонь подпирала щеку, но Вере показалось, что они тут всей палатой отходят от наркоза и это их фишка. Вроде как в шестой палате говорят на наркозном языке, а в третьей чистят апельсины ложкой – у каждого свои причуды.

Судя по наполнению тумбочки, соседка была женщиной основательной и лежала в больнице со знанием дела. Из дома были доставлены тарелка, чашка с воткнутой в нее вилкой и ложкой, упаковка влажных салфеток, губка и средство для мытья посуды. Позади этого роскошества тесными рядами толпились бутылки с водой. Владелица богатств наблюдала за ней, ждала ответа. Вера скривила рот, выражая одновременно сомнение, боль и отношение в целом к больничному пребыванию.

– Что случилось с тобой? – соседка решила, что пора переходить к главному.

Вере пришлось подумать, как ответить. Мысленно она прокручивала варианты и мысленно же слушала, как они звучат в тишине палаты.

– Собака напала, – выбрала самый драматичный.

– Ой! Бедная, – прижала руки к груди соседка. Эффект достигнут. – Ну ничего, уже все позади, тут подштопают, будешь как новенькая. Хочешь попить? Не знаю, правда, можно ли уже.

Вера поблагодарила и ответила, что пока не хочет. С других коек за ними наблюдали, надо быть вежливой. Она решила приподняться повыше на подушке, чтобы разглядеть палату в дальних ее уголках. Пришлось немного поелозить ногами под одеялом и во время этих движений обнаружилось, что на ней нет трусов. Только длинная футболка, ее футболка! Вера снова повернулась к соседке:

– Простите… Как вас зовут?

– Можно на ты. Аня.