– Ты бы тоже хотела оказаться там, правда? – спросил Маркус.
Диана снова попыталась улыбнуться. Но у нее не получилось. Ребекка Джонс умерла.
– Но мы видим не Сириус. Мы видим то, чего уже больше нет.
Диана Мортенсен сказала:
– Меня даже не Дианой зовут. Меня зовут Метте.
– Да, – спокойно ответил Маркус, – я так и думал.
Сигмунд опустошил пакетик арахиса и начал есть чипсы. Он был смущен, принижен и тих. То, что происходило в номере последние четверть часа, было непостижимым даже для его развитого интеллекта, хотя результат оказался таким, на какой он и рассчитывал. Диана – нет, Метте Мортенсен – и Маркус-младший, нет, Маркус Симонсен, стали лучшими друзьями. Сначала она опять заплакала. Когда она закончила, она обняла Маркуса, а он обнял ее и даже ни капли не покраснел. Сигмунд же, который привык быть хозяином положения, сидел на кровати и чувствовал себя полным идиотом. Они засмеялись, а Сигмунд ни за что на свете не мог понять, над чем они смеются.
– Они действительно называют тебя Макакусом? – спросила она.
– Ну да, – ответил он.
– А ты знаешь, как называли меня?
– Мэрилин Монро? – Сигмунд попытался встрять в разговор, но его никто не заметил.
– Меня называли Метте Мышь.
И они засмеялись еще громче. Сигмунд тоже попробовал засмеяться, но получилось неестественно, поэтому он предпочел сунуть в рот чипсы и ждать следующего откровения. Долго ждать ему не пришлось.
– Честно говоря, я отвратительная актриса, – сказала Метте Мортенсен.
– Я тоже, – сказал Маркус.
И они снова засмеялись. Сигмунд не понимал, что в этом такого смешного, но промолчал. Он понимал, что настал момент, когда даже гениям стоит заткнуться.
– Поэтому меня и выгнали из сериала, – сказала Метте. – Зрители считали меня смертельно скучной.
– Все зрители – идиоты, – сказал Маркус.
– И я никогда не встречалась с Робертом де Ниро.
– Я тоже.
– А в «Лабиринте любви» я появляюсь всего на восемнадцать секунд.
– А я вовсе не появляюсь.
– Тем хуже для Голливуда, – сказала Метте Мортенсен.
– Да, им, наверно, очень обидно.
– Мой агент сказал, что реклама полоскания для рта – это мой последний шанс.
– И как она прошла?
– Ужасно. Когда ее показали в кино, продажи упали на двадцать процентов. Они надеются, что в Норвегии пойдет лучше. Здесь все считают меня звездой.
– Ты и есть звезда, – сказал Маркус и, сам не зная почему, добавил: – Ты же… Сириус.
Сигмунд почувствовал, что должен что-нибудь сказать.
– Какие они все-таки гады, – сказал он. Оба посмотрели на него.