Русский народный календарь в Прикамье. Праздники и обряды конца ХIХ – середины ХХ века. Часть IV. Местные праздники: читать начало книги онлайн

Схожий вариант семейно-родственных связей и гостевых визитов сложился у населения Хохловского (Оханского уезда, ныне – Пермский район) и Полазненского (Пермский уезд, ныне – Добрянский район) заводов, располагавшихся на разных берегах реки Камы на расстоянии в несколько десятков километров друг от друга[196]. Важную роль в установлении связей играли не только относительная территориальная близость, особый «заводской» социальный статус жителей поселений, но и исторические, административные и производственные связи. Оба завода, Хохловский (основан в 1754 году) и Полазненский (1794), находились с конца XVIII века во владении И. Лазарева и его наследников[197]. И хотя Хохловский завод был закрыт в 1888 году[198], а заводское население стало заниматься сельским хозяйством, основав в окрестностях завода значительное число сельских поселений – деревень и хуторов, семейно-родственные связи с полазненцами сохранялись. О былых традициях гостевания, сохранявшихся до середины ХХ века, и в настоящее время вспоминают в Хохловке и Полазне: «Любили полазненцы бывать в престольные праздники и на соседнем заводе Хохловском… В Рождество на праздник к нам [в Хохловку] полазненские гости ехали на лошадях, в кошёвках, одетые в тулупы, у женщин на голове большие тёплые шали. Кто-то оставался у родственников в Хохловке, другие – в окрестных хохловских деревнях – Климино, Ширпы, Верхней Хохловке, что стояла выше по Каме, там находилась пристань, в деревне Гора… и других. Ещё приезжали к нам полазненские заводчане в Петров день, 12 июля. К этому дню хозяйки варили пиво, готовились к приезду гостей. В Полазну же из наших хохловских деревень ездили в Крещение 19 января, в Троицу и в Воздвиженье 27 сентября…»[199].

Особая «заводская» идентичность, семейно-родственные и исторические связи сохранялись у населения заводов даже в том случае, если бывшее заводское население выезжало из завода, основывало поселения и занималось сельским хозяйством. При этом у дочерних поселений, хотя и расположенных на значительном удалении от заводского центра, сохранялись старые гостевые связи. В деревне Берёзовке Суксунского района, основанной выходцами из Тисовского завода, гостевые визиты по-прежнему связывали жителей с Тисовским и Молёбским заводами, а не с ближайшими крестьянскими поселениями округи. Такой же характер имели гостевые связи и в деревне Юркан Суксунского района, отстоящий на несколько десятков километров от Суксунского завода, выходцы из которого и основали поселение. Деревня Юркан с начала ХХ века относилась к приходу Петропавловской церкви Суксунского завода[200]. В качестве престольных праздников в деревне «отмечали Казанскую, Ильин день, ещё гостились на Масленицу». В гости на праздник в Юркан в основном приезжали родственники из Суксун-завода, а не из ближайших деревень округи.

Ещё одним вариантом ареала гостевания в заводских поселениях была группа населённых пунктов, расположенных в окрестностях заводского поселения, становившегося центром округи. Такой характер родственных связей и гостевых визитов можно наблюдать в Добрянском заводе и близлежащих сельских поселениях, которые принадлежали одному владельцу, поэтому здесь исторически сложились семейно-родственные и хозяйственные связи.

Устойчивые конфессиональные связи, проявлявшиеся в том числе в обычаях гостевания, более всего характерны для старообрядческого населения региона. Выбор предпочтений для общения, семейно-родственных и брачных связей, а также и гостевания на престольные праздники определялся «одной верой». Наиболее полно влияние конфессионального фактора на гостевые связи раскрывается на примере деревни Нератовки (Новобабкино) Куединского района, основным населением которой были старообрядцы поморского согласия. В деревне отмечали два престольных праздника: «Престол в Новобабкиной два праздника Николы: вешний 22 мая, и ещё зимний 19 декабря» (Куединский район, д. Еламбуй). В ближайшей округе это была единственная деревня старообрядцев-поморцев, окружённая деревнями с преимущественно православным населением, в более дальней округе – со старообрядцами часовенного и белокриницкого согласий. Отсутствие единоверцев в ближайшей округе заставило нератовцев устанавливать контакты с поморскими старообрядцами, жившими на значительном расстоянии от деревни. На престольный праздник сюда собирались родственники из деревни Альняш и села Старый Шагирт Куединского района, деревень Макаровка, Мокино и села Бедряж Чернушинского района, отстоящих от Новобабкиной на 50 и более километров.

Такими же сложными представлялись связи жителей деревни Нижний Тымбай Куединского района, в которой наряду с православными проживали старообрядцы-часовенные. На престольные праздники в деревню съезжались родственники не только из ближайшей округи: села Большие Кусты, деревень Верхний Тымбай, Кашка, Малые Кусты, но и из отстоящих на несколько десятков километров деревень Аптугай, Узяр Куединского района, села Дряхлы (с. Уральское) Чайковского района. Так, с названными деревнями со старообрядцами часовенного согласия существовали конфессиональные связи у часовенных Нижнего Тымбая.

Влияние социального фактора прослеживается не только в ареалах гостевания заводского населения в сравнении с соседним крестьянским, но и у разных категорий крестьянского населения. Ограничение ареала гостевых визитов, как и семейно-брачных ареалов, прослеживается у помещичьих крестьян, принадлежащих разным владельцам. Одним из характерных примеров влияния этого фактора на гостевые традиции служат материалы по помещичьим имениям Южного Прикамья с деревнями помещичьих крестьян, расположенными в окружении деревень с государственными крестьянами. В деревнях Суюрке, Покровке, Вашутино бывшего имения Вашутиных[201] по одному престольному празднику было установлено в осенний период, с ориентацией на те праздники, что отмечались в соседних двух деревнях: в Вашутино – Иванов день (9.10), в Суюрке – Казанская (4.11), в Покровке – Михайлов день (21.11). До середины XIX века гостевые визиты, как и браки, допускались только внутри данного ареала. После 1861 года брачный ареал жителей данных деревень расширился за счёт появления родственных связей с жителями соседних помещичьих деревень, в прошлом принадлежавших другим владельцам. Однако контакты с деревнями бывших государственных крестьян по-прежнему не были активны, так как в регионе сложилось чёткое выделение и обособление жителей «барских» деревень.

Ряд особенностей гостевания был характерен для зон активных межэтнических контактов, в которых иноэтническое окружение также встраивалось в систему гостевых визитов и участвовало в праздниках. Для Пермского Прикамья зоны дисперсного межэтнического расселения складывались у русского и коми-пермяцкого населения в северных районах края и русского и татарского населения – в южных.

В районах северо-западного Прикамья, в которых русские проживали совместно с коми-пермяками, интенсивность межэтнического взаимодействия была высокой. В пограничных зонах и районах дисперсного расселения коми-пермяцкие деревни были включены в гостевые ареалы русских деревень. Причины образования этнически смешанных гостевых ареалов не только в особенностях дисперсного расселения, но и в формировании в пограничных районах единого этнокультурного комплекса, билингвизма коми-пермяков, а часто и русского населения (владения, наряду с родным, и русским языком коми-пермяками, коми-пермяцким языком – русскими). Во все периоды исторического взаимодействия русских и коми-пермяков для пограничных территорий были характерны и смешанные браки этих двух народов[202]. В деревне Черемново Юсьвинского района, которая «считалась русской», отмечались те же престольные праздники, что и в соседних коми-пермяцких деревнях: «От Харино [деревня] до Видженёво [деревня] – это общество праздновало три праздника престольных. Часовня в Анисимовой деревне была. Анисимово, Черемново, Артамоново, Спирино, Харино деревни» (Юсьвинский район, с. Юсьва). В деревню Почашер Юсьвинского района, также считавшуюся русской, на престольные праздники «Трёх святых в феврале, Николин день весенний в мае, Петров день 12 июля» в гости приезжали и из соседних коми-пермяцких села Юсьва, деревень Баранчиново, Черемново, Атаманово, Миникино и др. Такая же ситуация наблюдалась и в других ареалах дисперсного проживания русских и коми-пермяков в Косинском и Гайнском районах. В то же время в зонах компактного проживания русских в Юрлинском, Гайнском, Кудымкарском районах семейно-родственные и гостевые контакты с соседним населением также наблюдались, однако в меньших масштабах.

В южных районах Пермского края татарское и башкирское население также принимало участие в праздновании престольных праздников в русских соседних сёлах и деревнях[203]. Названия престольных праздников с ярмаркой в русском селе или само название села бытовали в среде татар и башкир как названия праздничных периодов, к которым также приурочивалось гостевание родственников. В селе Бичурино Бардымского района у татар и башкир праздник имел название Куштамак, по названию соседнего русского села, в деревне Малый Ашап Ординского района – Покров, по престольному празднику в соседнем селе Покрово-Ясыл и т. д.[204] Татары приглашались в качестве гостей на престольный праздник в русские деревни, часто гостились вместе с русскими родственниками, иногда приглашались отдельно от своих русских родственников, в последний день праздника. Татары и башкиры из соседних деревень обязательно посещали базар или ярмарку к престольному празднику в русском селе, также заходили в гости к тем русским, которые у них арендовали пахотные земли или покосы. В русской деревне Мартьяново Суксунского района так рассказывали об участии татар в престольном празднике: «Дак раньше-то всё гуляли, как какой праздник, престол, оне и ходят, тотара. В гости ходят. Кто подаст пива, кто чё. Опеть вперёд, и поют ходят. Дружили с имя. Покосы держали у их, дружили так. На картом издили, так заезжали в гости-те, у татарина-то держали. Ак оне нас потчуют. Оне у нас на праздник престол дак приходят, гостят. Их потчуем. Угощали. Нарочно пиво варили про татар, корчагами. Ак нарошно, гости ходят, дак как? Гости приедут, вон – о двух столах потчуёшь, напьются, гулеют». Татары и башкиры активно участвовали и в гуляньях, проводившихся в русских сёлах и деревнях на престольный праздник, особенно в тех, что приходились на весенний и летний периоды.

С другой стороны, структура татарских и башкирских летних праздников также накладывала отпечаток на традиции гостевания в русских деревнях в условиях дисперсного расселения. К татарским и башкирским праздникам сабантуй и джиен приурочивалось гостевание русских у родственников, проживавших в татарских и башкирских деревнях, как правило, занимавшихся кузнечным и мельничным делом, державших торговые лавки в этих сёлах. В таком случае во время пребывания у родственников гости из русских деревень также участвовали в празднике. К сабантуям и джиенам приурочивалось гостевание и в небольших русских деревнях, расположенных в непосредственной близости к татарским и башкирским деревням, у которых не было установлено своих престолов. Так, в русской деревне Одина, расположенной у башкирского и татарского села Краснояр в Бардымском районе, гостились на Бардазин (русский вариант названия праздника Барда зиен/джиен), проходивший в селе Барда с татарским и башкирским населением: «К нам гости всегда съезжались в Бардазин. Посмотреть на это и заодно у нас отгостить. С Осинского района, мы родом с Осинского района, село Крылово. Отец и мать у меня оба оттуда, а жили на Одине, мельницу держали» (Бардымский район, с. Шермейка).

Рассмотренные материалы показывают различные варианты и аспекты формирования и функционирования ареалов гостевания. Наряду с широко распространённой моделью гостевого ареала в ближайшей округе, состоящей из нескольких поселений, исторические, социальные, конфессиональные, межэтнические связи, с одной стороны, значительно расширяли границы местного сообщества за счёт включения в ареал гостевания и родственных связей удалённых на определённое расстояние поселений, с другой стороны, известны примеры формирования замкнутых ареалов, когда социальные и конфессиональные факторы ограничивали круг связей. Семейно-родственные и гостевые отношения в территориях со сложным конфессиональным и социальным составом населения выстраивались как сетевые, объединяя не только коллектив родственников, но и конфессиональные общины, социальные сообщества равного статуса.

Распорядок праздничного дня

Престольный праздник длился обычно два-три дня. У русских Пермского Прикамья были сформированы традиции его проведения, распорядка каждого дня. Хотя каждый престольный праздник и каждая локальная традиция имели и некоторые свои особенности.

Гости обычно приезжали либо накануне престола, либо непосредственно в день праздника. Многое в порядке его проведения зависело от того, сколько дней длился праздник и на сколько дней приезжали гости. Как мы отмечали, гости могли приезжать на один, два или три дня. В случае однодневного праздника они приезжали утром или к обеду и уезжали вечером. Если гостевание планировали на несколько дней, могли приехать накануне праздника, к вечеру. Однако чаще всего гостей ждали к обеду: «Всегда после обеда или к обеду приезжали, а второй после обеда уезжали» (Ильинский район, д. Меречата); «Не с утра едут, а всегда к обеду» (Кунгурский район, п. Жилино).

Существовал и свой этикет встречи гостей в разных традициях Пермского Прикамья. Обычно хозяин встречал гостей на подходе к дому или усадьбе, заранее ожидая их приезда: «Встречал хозяин у ворот. Тятенька придёт с обедни да всё глядит, который зять вперёд придёт в гости – ординский или казаковский» (Ординский район, д. Рубежево). В Кунгурском районе отмечали, что, отправляясь в гости, лошадь запрягали в праздничную сбрую, на дугу вешали колокольчики, по звуку которых уже издали можно было определить приближение гостей: «На лошадях, у лошадей ещё были колокольчики у дуги, мне казалось это весело. Дядя в воротах встречал: “О, гости приехали!”» (Кунгурский район, д. Согрино). Встреча гостей на усадьбе была и знаком внимания, и показателем «гостевого» статуса приехавших родственников: «Приезжают, сразу хозяин из дому выходит, встречат: “Здравствуйте!” – “Здравствуйте!” – “Пожалуйста, – чё-то скажет, – гости приехали, дорогие приехали!” Заводит лошадь, если на лошаде приехали, помогат распрягат, помогат ставить лошадь… Вот такой приём был» (Чердынский район, с. Пянтег).

В некоторых локальных традициях гостевой этикет требовал от хозяина в течение праздника ухода за лошадьми гостей. В селе Пянтег Чердынского района, например, отмечали: «Хозяин гостей лошадь и кормит, и поит, это уж всё сам хозяин делат, а гости этого не касаются…». Так же поступали в деревне Заборье Кишертского района: «Хозяину надо гостей принять и за лошадью ещё ходить, он распрягёт, сено даст и водой напоит, это хозяина работа».

В других вариантах забота о лошадях оставалась за приехавшими гостями: «В гости едут, лошадь у кого поставят и сами распрягут и ходят за ней. И сена привезут с собой побольше, чтобы хозяйское не трогать. И кормят и ухаживают, всё сами. Твоя лошадь, ты её и пасёшь» (Октябрьский район, с. Русский Сарс); «Гости за своими лошадьми сами смотрели, овёс с собой возили» (Чернушинский район, д. Тёмное).

В разных традициях складывались и разные обычаи гостевания у родственников в одном населённом пункте. Часто приехавшие гости останавливались и ночевали только в одном доме, обычно у старшего родственника: «Они, родственники, приедут, так в одном доме гостят, к кому приехали, там и гуляешь, у того и ночуешь» (Чернушинский район, д. Емаш-Павлово). В случае посещения родственников в других домах, ночевать также обычно возвращались в тот дом, «где лошадей поставят» (Чернушинский район, д. Тёмное). Однако известны примеры гостевания в течение престольного праздника у нескольких хозяев: «В Рождество в Опарку ездили. Гости только на эти праздники, родные, в гости на ночь, на две. Если два брата в одной деревне, тогда ночь у одного спят, другую у другого спят. Сегодня у одного вечеруют, в одном доме гостей собрали, потом у другого» (Чернушинский район, с. Калиновка). Известны и другие варианты, в которых предписания останавливаться у тех или иных родственников достаточно условны: «В любом месте ночуют. Лошадь – тут поставят, а ночуют – там, у разных хозяев» (Суксунский район, д. Берёзовка).

Приехавших гостей сразу приглашали пройти в дом и усаживали за стол: «Ты хоть куда иди, хоть куда едь, как уж гости приходят, сразу за стол» (Чердынский район, с. Кольчуг); «Гостей встречали так: гость приехал, встретились, в избу проведёшь, помогаешь раздеться. “Садитесь, гости дорогие!”» (Ординский район, д. Андреевка). При этом в первом по приезде гостевом застолье существовали некоторые варианты. В одних случаях гостей сразу усаживали за стол и обильно кормили: «Как приедут – сразу за стол, кормят. Потому что некоторые, бывает то, что где-то поспешат да не успеют перекусить, может, голодные приедут» (Чердынский район, с. Кольчуг).

В других случаях приехавших гостей сначала поили чаем, угощали семечками и орехами и лишь потом накрывали большой стол: «Начинается с чая, затем следует обед» (Ординский район, с. Красный Ясыл); «Гости приедут – сразу чай, пироги несли, а кормить потом» (Кишертский район, д. Заборье); «Гости приезжают – самовар на стол соберут» (Куединский район, д. Суюрка); «Гости приедут, за стол садили. Раньше самовар был, всё самовар ставили, в первую очередь самовар» (Куединский район, д. Пильва). После самовара на стол ставили семечки и орехи. За таким угощением начинались разговоры и расспросы о жизни: «Купят орехи, семечки, помадку. Сядут за столом, едят, песни поют, разговаривают» (Куединский район, д. Степановка); «Казанска праздник был, гости придут. Семечек на стол поставят» (Куединский район, д. Суюрка); «Самовар на стол, ставят орехи, вот орехи кедровые покупали, орехи, семё. Сначала пьют чай. Потом чай попили, маленько посидели, начинают обедать…» (Ординский район, с. Вторые Ключики). Приведённые высказывания показывают, что приём и размещение гостей, их угощение по приезде имели свои этикетные традиции и были регламентированы.

Утро праздничного дня обычно начиналось с посещения храма. На обязательность этого ритуала, как мы отмечали, указывают как полевые материалы, так и опубликованные источники: «С утра в церковь, потом домой…» (Ординский район, д. Межовка); «Ходили в храм, потом к гостям готовились…» (Суксунский район, д. Журавли). В храм было принято ходить с гостями, если они приезжали накануне праздника. К первой половине дня приурочивались и молебны в часовнях и у «крестиков» в деревнях, крестные ходы и встречи икон, другие торжественные праздничные службы.

В первой же половине дня оставшиеся «на хозяйстве» в домах обычно готовились к приходу родственников из храма и приезду гостей. Об этой подготовке так свидетельствует священник села Усть-Косьва Соликамского уезда: «Замечательно только то, что в съезжие праздники большинство молящихся, что касается наших прихожан, состоит из мужчин, женщин же наших в церкви вовсе почти не бывает. Оне… пекутся о мнозе службе, приготовляя разные яства для угощения ожидаемых гостей. И действительно, надо им позаботиться, чтобы все гости были напоены и накормлены: ведь в редком доме не бывает меньше пятидесяти человек, и все обедают и пьют!»[205].

В середине главного дня праздника, после храмовых служб и молебнов, собирались «большие столы» – главная трапеза престольного праздника. Трапеза и застолье считалось одним из основных и обязательных элементов гостевания и престольного праздника. Праздничный стол, который отличался в этот день изобилием, накрывался в каждом доме хозяевами для своих гостей. В деревне Пильве Куединского района, например, вспоминали: «Ещё при матери пекли по семь рыбных пирогов, пиво по семь вёдер. Всех гостей садили за два стола».

Особенности состава блюд и праздничного застолья на престольный праздник – тематика отдельного исследования, ограничимся лишь несколькими примерами.

«На праздник делают пирог рыбный, суп мясной с картошкой, суп-лапшу, лапшу свою на яйцах. Мясо жирно делают, капусту квашеную с мясом. Грибы на столе. Капуста квашеная кочанами. Огурцы. Холодец. Картошка с мясом. Теперь идёт каша какая-нибудь, селянка кака-то, как яична запеканка. Потом идёт из муки сладкий каравашек, сочни, пироги, булочки» (Бардымский район, с. Шермейка)[206].

«Пиво варили без песку, без дрожжей. Обед готовили хороший. Если в постный день – постную еду готовили. На Здвиженье – изюмная горошница, рыбный пирог, картофельный холодец. Холодец из картошки: сварят, разомнут, ничего в картошку кроме соли не добавляешь, в чашку выложат, прихлопают ложкой. Когда остынет, разрежут на кусочки. Хреном зальют и едят» (Суксунский район, д. Сасыково).

«Пригласишь в избу. Зачнёшь самовар ставить. Обедом кормишь. Самое первое – пирог, потом холодец, суп, каша, жаркое. Холодец и летом делали, погреба ведь были, мясной или картофельный. Пирог рыбный, потом студень, суп мясной, горошницу из изюма с квашеным суслом, каравашки. Чай пили. К еде подавали пиво» (Суксунский район, д. Шестаково).

«У нас самый большой праздник был Прокопьев день. В каждом доме приезжали гости. Всех кашей угощали. Пшенную обычно варили. Последние ягоды обычно подавали, обязательно последние. Маленькие такие пельмени делали с маком, обливали мёдом» (Большесосновский район, д. Чистопереволока).

Обычными в праздник были и застольные разговоры, обмен новостями, обсуждение хозяйственных работ: «Сидят, разговаривают. Пахали сами, сеяли сами, всё убирали сами. Сенокос, вот это всё. Про эту работу начинают рассуждать, разговаривать. Вот и всё, мужчины. А женщины чё? У женщины была прялка, лён обрабатывали. Вот обсуждают: “Сколько напряла, скоко выткала”» (Чердынский район, с. Кольчуг); «У мужиков все разговоры, все про кони, да про телеги, про снась, да про снась [упряжь]» (Ординский район, д. Рубежево).

Время после обеденного застолья обычно отводилось для праздничных гуляний и развлечений. В весенние, летние и осенние праздники формы праздничных гуляний были различны. Гуляньям на летние праздники посвящён отдельный раздел настоящей главы. В зимнее время ограничивались обходами деревни, посещением родственников и знакомых: «Гости без разбора ходят из избы в избу. Где подадут кружку пива, где – браги» (Юрлинский район, д. Щеколова)[207]; «Ходим по деревне из дома в дом, да и всё» (Соликамский район, д. Тюлькино); «У нас там околоток был, сколько домов – дом, два, три, четыре – домов шесь; друг ко дружке ходили на Покров. А на Новый год тоже так же. Своя родня да сусиди да. Тоже друг ко дружке ходили» (Соликамский район, с. Касиб). Кроме застолья во время таких гуляний обычно пели и плясали: «У меня брат гармошкой играл здорово. Дак он ведь придёт сюда с гармошкой, дак вся деревня всю ночь пляшут. Человек пятьдесят соберётся» (Соликамский район, д. Зуева); «Гулеют, писни поют всяки, проголосны, чистоговорки, кому как надо…» (Суксунский район, д. Киселёво).

[196] В настоящее время прямые связи между населёнными пунктами уже не существуют по причине отсутствия прямого транспортного сообщения из-за образования Камского водохранилища.

[197] Материалы по Пермской области… С. 105, 149.

[198] Там же. С. 149.

[199] Путилова Н. Н. Полазна: большая история маленького посёлка. Пермь: Книжный мир, 2001. С. 63.

[200] Токарева Н. Суксунская Петро-Павловская церковь // Историко-краеведческие материалы по Суксунскому району. Суксун, 2007. С. 111.

[201] Куединская свадьба: свадебные обряды русских Куединского района Пермской области в конце XIX – первой половине ХХ в. Сборник фольклорно-этнографических материалов / Сост. А. В. Черных. Пермь, 2001. С. 60–61.

[202] Бахматов А. А. Русские в Коми-Пермяцком округе: обрядность и фольклор / А. А. Бахматов, Т. Г. Голева, И. А. Подюков, А. В. Черных. Материалы и исследования. Пермь, 2008; Словарь русских говоров Коми-Пермяцкого округа. Пермь, 2006.

[203] Черных А. В. Русские и татары Прикамья: межэтническое взаимодействие // Живая старина. 2001. № 2. С. 35–37.

[204] Черных А. В. Традиционный народный календарь татар и башкир Прикамья в конце XIX – начале ХХ в. // Научно-информационный вестник истории и этнографии татарского населения Урала. Екатеринбург, 1999. № 1. С. 57–77.

[205] Словцов И. Нравственное состояние Усть-Косвенского прихода // ПЕВ. 1871. С. 401.

[206] Бардымский район: от прошлого к настоящему. СПб., 2009. С. 412.

[207] ГАПК. Ф. 973. Оп. 1. Д. 2888. Этнографическое описание села Юрлы.