Русский народный календарь в Прикамье. Праздники и обряды конца ХIХ – середины ХХ века. Часть IV. Местные праздники: читать начало книги онлайн

Праздничные службы в часовнях могли проводиться либо один раз в год, в праздник или день святого, в честь которого была поставлена часовня, либо в два и более праздника. В один из четырёх престольных праздников деревни совершались церковные торжества в Денисовке Ординского района: «Мы Ясыльского [с. Покрово-Ясыл Осинского уезда, ныне – Ординский район] прихода были церкви, чё-то четыре праздника у нас. У нас был Покров, Офонасьев день, Фомино и Богородицын день. А священник приезжал только в Фомино». В некоторых случаях крестные ходы и молебны не проводились только в зимние праздники: «У нас Старый Новый год праздник, Василий Великий, апостол Василий, дак в честь его, молились в этот день, а иконы зимой не носили…» (Суксунский район, д. Сызганка). Службы в часовне деревни Кособановой Осинского уезда (ныне – Кунгурский район) проходили в три местных праздника – Воздвиженья, Старого Нового года и в пятницу на Пасхальной неделе[178]. В дни всех местных праздников совершались службы в часовне и в деревнях Кунгурского уезда в округе села Сосновского: «Известно, что в каждой часовне установлены особые дни, в которые приходской причт служат молебны – это дни местных праздников. Иногда в одной часовне существует до трёх и более таких праздников…»[179].

Церковные торжества по случаю престольного праздника отправлялись и в тех деревнях, где не были воздвигнуты часовни. Часто в этом случае молебен празднику совершался у поклонных крестов и небольших часовен-«крестиков», как в районах Сылвенско-Иренского поречья. В деревне Черепаново Суксунского района на престольный праздник деревни – Петров день – молебен совершался у такого «крестика»: «Петров день будет в Черепаново двенадцатого. Крестик был в Черепаново. Крест стоял большой, огороженный. Крыша небольшая была на столбиках, и всё над ним. В Петров день молились у этого крестика».

В других случаях в деревнях, где не были отмечены часовни и не проводились молебны у поклонных крестов и часовен-«крестиков», религиозная часть престольного праздника могла ограничиваться лишь обходом священником с причтом домов с совершением молебнов. Обычаем престольного праздника как в сёлах – центрах православных приходов, так и в деревнях следует считать и обходы домов и совершение молебнов на престольный праздник. В деревне Суюрке Куединского района обходы домов совершались в единственный престольный праздник – Казанскую (4.11): «К престольным праздникам готовились, стряпали. В Казанску батюшка идёт. Спросит: “Принимаете моление?” – “Принимаем!”. На лавке бело полотенце постелют. На стол белую скатерть. Иконы принимали, на скамейки полотенца стелили, иконы на голые лавки не ставили. Скатерть на стол, пять-шесть человек иконы таскают». Схожим образом проводились обходы на престольный праздник Фомино в деревне Денисовке Ординского района: «Носили иконы по домам. Батюшка служил в кажном доме. А молодняк, такие недоростки-то, ребята, носили иконы из дома в дом. Фому вот, наверно, носили, раз Фомино. Их много, потому что пасхальное время, через неделю раз после Пасхи, ещё “Христос воскресь” пели. Много носили иконы…» (Ординский район, с. Красный Ясыл). Как видно из последнего примера, на престольный праздник в деревне повторяли те обходы домов, что и обычно совершались в других традициях в пасхальное время[180]. Пасхальные обходы домов приурочивались к престольному празднику, если он приходился на весенний период народного календаря. Этот обычай следует считать распространённым явлением в Прикамье. Священник села Дуброво Осинского уезда (ныне – Еловский район) отмечал: «Хождение с Богородицею начинается со второго дня Пасхи… В деревнях, имеющих весенние праздники, ход с Богоматерью (бывает) приноравливается к самым праздникам. Так в д. Шульдихе всегда ходишь в день великомуч. Георгия 23 апреля, в Паньковой и Берёзовой 8 мая в день Иоанна Богослова…»[181]. Егорьев день и Иванов день весенний были престольными праздниками названных деревень.

Об устойчивости обычая обхода домов на престольный праздник, и в то же время об избирательности хозяев в совершении молебна в домах говорит свидетельство начала ХХ века из Юрлинской волости Чердынского уезда: «С святым крестом не всякий домохозяин принимает причт, в особенности на половине первого священника. Заходит священник с причтом в дом: полное застолье гостей. Хозяин категорически заявляет, что он не принимает причт. Гости же преспокойно сидят за столом… В то время для хозяина гости дороже креста, да и самый праздник, по его понятию, для того и существует, чтобы принимать и угощать гостей…»[182].

Известны примеры и других православных торжеств, связанных с престольными праздниками, часть из которых совершалась ежегодно, другие – ситуативно. В селе Золотые Промысла Пермского уезда в начале ХХ века, по корреспонденции священника сельского Крестовоздвиженского храма, на престольный праздник совершался крестный ход с принесением икон, приобретённых для храма: «14 сентября, в день Воздвижения честнаго и животворящаго креста Господня, наша церковь справляет свой храмовый праздник. В последние два года день этот праздновался с особенной торжественностью. Причиною этого служили следующие обстоятельства. Проживающий в нашем селе крестьянин… М. П. Щекотов, ездивший прошлогодним летом в Саров на поклонение мощам новоявленного угодника Божия св. Серафима, приобрёл там для нашей церкви его икону, которая и была торжественно перенесена в этот день сюда со станции Пермской жел. дор. “Тёплая гора”, отстоящей от села Золотые Промысла в 6 вёрстном расстоянии. Первоначально эта икона была поставлена в приписной церкви Теплогорского завода, находящегося от железнодорожной станции в одной версте. 14 сентября после совершения утреннего богослужения и выноса честнаго животворящего креста, причт Крестовоздвиженской церкви отправился в Теплогорский завод для сопровождения иконы Св. Серафима в село Золотые Просмысла. К 8 часам утра… Теплогорский храм был уже полон собравшихся богомольцев… После освящения иконы, по желанию присутствующих, было совершено молебное пение св. Серафиму, затем св. икона, в преднесении хоругвей и других икон, при пении тропаря святому… была вынесена из храма для следования к месту своего назначения… Пройдя около полуторых вёрст, причт церкви села Золотых Промыслов поспешил сесть в экипаж и уехать вперёд, чтобы достойным образом встретить приносимую сюда святыню. В селе в это время уже благовестили на собор, и народ из окрестных селений толпами выходил навстречу и спешил к приходскому храму. С прибытием духовенства из храма вынесены были св. иконы и двинулись… по направлению к железнодорожной станции. Встреча произошла в 1,5 вёрст от села. Соединение обоих крестных ходов представляло величественную картину. Сияющие на солнце металлические хоругви, множество икон и среди них, на особых носилках, величавый образ св. старца Серафима, два хора певчих, беспрерывно исполняющих те или другие церковные песнопения, священнослужители, облачённые в блестящие и праздничные ризы, огромная масса богомольцев… и даже прекрасная погода. Всё это невольно вызывало в душе присутствующих чувство благоговейного восторга и неподдельной радости. Вновь прибывшая икона была установлена за правым клиросом в богатом, орехового дерева, киоте. По прошествии некоторого времени прихожане стали выражать желание приобрести другую, таких же размеров, икону и поставить её за левым клиросом, в киоте таких же размеров… На помощь этому желанию отозвался тот же М. П. Щекотов. Уезжая нынешним летом на Нижегородскую ярмарку, он обещал там на свои средства приобрести икону Казанской Божией Матери… Незадолго до праздника Воздвижения честнаго и животворящаго креста Господня вновь приобретённая икона была доставлена по Пермской ж. д. на станцию “Тёплая Гора” и перенесена в Теплогорский храм. Перенесение этой иконы в Воздвиженскую церковь села Золотых Промыслов 14 сентября и послужило другим обстоятельством торжественного празднования этого дня в настоящем году…»[183].

С молебнами и крестными ходами на престольные праздники в локальных традициях связывались и другие обычаи. Часто к престольным праздникам, в которые совершалось водосвятие на родниках и других водоёмах, приурочивалось освящение скота, особенно тогда, когда они совпадали с днями святых, покровителей домашнего скота. Так, в Куединском районе на день Флора и Лавра (31.08) окропление скота святой водой совершалось только в тех сёлах и деревнях, где этот праздник отмечался как престольный[184]. К другим обычаям, связанным с престольными праздниками, следует отнести обычай «выпускать скот под иконы», также освящая его во время крестного хода и молебна: «У нас было два больших праздника: зимой – Встретильно, а летом – Иванов день. Вот Иванов день был 7 июля, ходили с иконами, скот выпускали под иконы» (Чердынский район, с. Б. Долды).

Таким образом, проанализированные материалы показывают, что, несмотря на церковные каноны в проведении престольного праздника, в каждой из локальных традиций складывалась своя структура праздника, включая службы в храме, молебны в часовнях и у поклонных крестов, крестные ходы. Отчасти локальные особенности были обусловлены историческим контекстом, историей храма и прихода, пространственной организацией села и округи с крестами и часовнями, чтимыми родниками и другими объектами, далёкой и ближайшей округой с храмами и особо чтимыми иконами, сложившимися приходскими традициями.

Благодаря развёрнутой структуре религиозных традиций престольного праздника, приуроченности к нему торжественных служб в храмах и часовнях, молебнов на водных источниках и у поклонных крестов, крестных ходов престольные праздники становились одними из главных в годовом цикле праздников храма и прихода, так как включали в себя наибольшее количество разнообразных действий.

Важную роль православные традиции играли и в проведении престольных праздников в деревнях прихода. В молебнах и крестных ходах в деревню реализовывалась одна из значимых функций престольного праздника – осуществлялось взаимодействие центра и периферии. Деревня с часовней или поклонным крестом становилась во время проведения престола сакральным центром всей округи.

Следует отметить и некоторые конфессиональные отличия в церковных традициях престольного праздника. Более разработанными и сложившимися они представляются у православных, в меньшей степени характерны для старообрядческого населения. Конечно, это связано с официальным статусом православной церкви, имеющей возможность выстроить стройную систему приходов и традиции приходской жизни.

Традиции гостевания

Приём гостей был одним из главных элементов в структуре престольного праздника, заметно отличая его от других праздничных дат народного календаря. Гостевание у русских Пермского Прикамья было связано только с престольными праздниками и не приурочивалось к другим календарным датам и событиям. Такая особенность проведения престольного праздника была характерна для русских почти на всей территории их проживания[185].

Особенностью гостевания на престольный праздник, как и гостевого этикета русских Пермского Прикамья, было отсутствие специального приглашения. О традиции праздничной гостьбы обычно говорили: «У нас только на свадьбу специально приглашают, а на праздники никто никого специально не приглашает, сами едут – так едут, знают, что у нас праздник» (Октябрьский район, с. Мостовая). Многочисленные примеры из разных районов Прикамья раскрывают эту особенность гостевания на престолы: «На праздники гости приезжали, родственники, сами, без приглашения» (Чернушинский район, с. Калиновка); «В гости приезжают родственники. Специально в гости не приглашали…» (Ординский район, с. Красный Ясыл). Такая особенность гостевания не позволяла с точностью определять, кто и как много гостей приедет на престол: «Ждали гостей в праздник. Родство-то большое, не знаешь, кто приедут. В окно выглядываешь…» (Суксунский район, с. Тис); «Жди – не жди, а готовиться – готовься. К престолу не приглашали, люди сами знали в гости ехать» (Ординский район, д. Рубежево); «Раньше как было: в праздник престольный хоть ждёшь, хоть не ждёшь, приезжают гости, и всё» (Октябрьский район, с. Русский Сарс). О гостях, приезжающих на престольные праздники, обычно говорили: «В Михайлов день гости приезжают, незваные гости, а жданные, все знают, что есть праздник, и все, кто хотят, приезжают» (Куединский район, с. Ошья); «Это незваные гости были. Сами мы знали, что надо в гости ехать» (Октябрьский район, с. Алтынное).

Приглашения на престольный праздник обычно не требовалось ни для родственников, ни для знакомых.

Однако в некоторых традициях без приглашения приезжали только родственники, знакомых же на праздник следовало «заказывать». В деревнях по реке Колве Чердынского района, например, где развитыми были извоз и ямщина, и складывались особые отношения между семьями, у которых останавливались в деревнях на ночлег, таких гостей «заказывали» на праздник: «В ямщину ездим, в Талово, в Сусае стаём, в Черепаново, не только у родни спим, если нет родни в деревне. Они тоже приезжали к нам. Приглашаем в гости, приезжали в гости, когда заказывали, когда нет…» (Чердынский район, д. Дий). В селе Большие Долды Чердынского района также отмечали, что гостей на престольный праздник принимали как приехавших по обычаю без приглашения, так и специально приглашённых на праздник: «Праздник когда, ох, народу сколько придёт и по обещанию, и не по обещанию». В южных районах Пермского Прикамья особо приглашали на престолы и гостей из соседних татарских деревень, те семьи, у кого арендовали дополнительные участки земли. Основными гостями на престольные праздники повсеместно в Пермском Прикамье становились родственники, приезжающие «на престол» из соседних поселений округи. Особый статус гостей, приезжавших из других деревень округи, также подчёркивается в высказываниях информаторов: «В Тюгаше были праздники: Покров и Крещение. Приезжают гости, сделаешь выпивку. Гости-то чужестранные приезжали» (Октябрьский район, с. Бияваш). Многочисленные примеры раскрывают родственный характер праздничного гостевания: «Дяди, тётки жили на хуторах, – все приедут к нам. В праздники только гостилися. Вся родня соберутся…» (Кунгурский район, с. Бым); «Вот, допустим, у меня родня где-то там в деревнях, далеко, за двадцать-тридцать километров, они сюда приезжают на этот праздник, а потом у них праздник, дак я еду» (Юрлинский район, д. Осинка); «Гости приходили, родственники, из деревень приезжали к нам, братаны, двоюродные братья да сёстры. Все приезжали…» (Чердынский район, с. Пянтег); «По двадцать пять человек ночевали. У кого мало родства – мало гостей было», «Гости приезжали… у кого откудова, где родные» (Куединский район, с. Ошья); «В престол праздновали, не работали, сродственники приезжали на конях. В Торговищах, например, сродственники есть – туда едут на престол…» (Суксунский район, с. Филипповка).

Обязательность посещения родственников на престольные праздники также подтверждают полевые материалы: «Нельзя в гости не приехать на праздник родне, хоть на минутку, но заедут…» (Чернушинский район, с. Калиновка). Семейно-родственный характер праздничного гостевания в целом был характерен для русских традиций и других территорий[186].

Однако круг гостей не всегда ограничивался лишь дальними и ближними родственниками. «Гоститься» на престольные праздники могли и знакомые из соседних деревень: «Родня к родне ездила, но не только, и знакомые, нисколь не родня, с кем дружим. У наших так было, наши к имя, к ярушинским ездили, а они к нам…» (Суксунский район, с. Филипповка). Обычно знакомые, друзья и соседи могли быть приглашены на застолье, но, в отличие от родственников, не всегда «гостились несколько дней с ночевой».

Атмосфера праздника и гостевой этикет русских предписывали угощение и приглашение за стол любого вошедшего в дом на праздник. О гостевании на престольный праздник в Юрлинском районе отмечали: «Юрлинцы в ожидании отплаты – гостеприимны. На праздник все у них гости: знакомые и незнакомые, родственники и чужие. Хотя родственникам достаётся лучшая доля. Гости без разбора ходят из избы в избу»[187]. Об обычае угощения всех заходящих на престольный праздник в дом упоминали информаторы и в селе Пянтег Чердынского района: «И вот все люди ходят, заходят, подаёшь, за стол садишь, всех угощаешь».

В то же время известны примеры, когда посторонние гости не проходили в дом без дополнительного приглашения: «Престольный праздник отмечали, но незваны не заходили. По делу если, спросят и уходят. Постоят у порога, и всё» (Чернушинский район, с. Калиновка). Участие в застолье ограничивалось и в конфессиональных старообрядческих сообществах.

В гостевании, как правило, участвовали взрослые члены семьи: «Гостевались только муж с женой, всё семейство не приезжало» (Суксунский район, с. Бор). Дети в гости на праздник приезжали редко: «Детей не брали, наши только, всего человек шесть детей наберётся, а гостей-то человек двадцать» (Суксунский район, с. Филипповка); «Мало кто с детьми приедет, почти не возили детей. У мамы было три сестры, они к нам приезжали, дак я и не скажу, я не видала, чтобы с детьми приезжали, не помню» (Чердынский район, с. Кольчуг). В гости с детьми ездили лишь к близким родственникам, чаще всего к родителям: «Наши ездили к бабушке и дедушке из Сарса в Отсадино, дак как без внуков…» (Октябрьский район, с. Русский Сарс).

Не участвовали дети и в общем праздничном застолье, их обычно кормили отдельно на кухне либо садили за стол после того, как взрослые гости выйдут из-за стола. В зимние праздники дети обычно проводили время на полатях, наблюдая за взрослым застольем: «Гости за стол, ты на печи да на полати…» (Чайковский район, с. Уральское). В летние праздники дети обычно отправлялись гулять на улицу: «Накормят, и марш на улицу бегать» (Куединский район, д. Никольское Раздолье).

Большая часть полевых материалов показывает преимущественно взрослый характер гостевания. Участие в нём принимали в основном взрослые семейные пары. Молодёжь также активно участвовала в праздновании престолов, однако главным образом в летний период и чаще всего только в праздничных гуляньях. Особенности участия молодёжи в престольном празднике раскрывают материалы из села Дуброво Осинского уезда: «Выше мы упоминали, что на местные деревенские праздники собирается почти вся окрестная молодёжь. Погулявши день, молодые люди обыкновенно не остаются в гостях, а идут вечером домой. Мне приходилось не раз ехать из деревни от праздника ночью, а по пути там и сям попадаются навеселе молодые люди попарно парень и девушка под руку. То и дело слышится разгульное пение, визг и хохот…»[188]. Даже если молодёжь приезжала к деревенским родственникам с другими членами семьи, она также обычно не оставалась в доме и не участвовала в праздничном застолье: «Старшие дома пировали, а молодые на луг ходили…» (Ординский район, д. Рубежево).

Традиция гостевания требовала и ответных визитов хозяев, принимавших гостей. «Отгащивание» у родственников в соседних деревнях на престольный праздник – непременный элемент этикета гостевания русских Прикамья. Обязательность ответной гостьбы была и в том случае, если гости были «заказаны» на праздник, были приглашены особо: «Если у тех, кто призван, праздник будет, то обязательно с нашей Атряшки будут, а то обидятся» (Чернушинский район, д. Тёмное).

Системы престольных праздников в деревнях округи, как мы отмечали выше, имели существенные варианты в разных традициях. Гостевание родственников и знакомых было возможно в случае несовпадения престольных праздников в их деревнях. Однако были варианты, когда соседние деревни, связанные совместной «гоститьбой», имели одни и те же престольные праздники. В таком случае в локальных традициях существовали свои особенности гостевых визитов. В деревне Тарасово Суксунского района два престольных праздника – Екатерина и Петров день – совпадали с праздниками в соседних деревнях. С родственниками из соседних Поедуг тарасовцы во время праздника успевали погостить и в своей деревне, и у них: «В Екатерину к нам приедут родня с Поедуг, у нас просидим-посидим, потом соберёмся все вместе и едем к ним, у них гостим».

Важным при исследовании престольного праздника с традициями гостевания представляется и изучение карты «гостевых» визитов[189]. Именно в обычаях праздничной гостьбы на престолы проявляются родственные, соседские, социальные, конфессиональные связи, раскрываются внутренние связи и механизмы функционирования сельской общины и её окружения. Для большинства крестьянских традиций региона было характерно установление гостевого ареала из поселений ближайшей округи. В таком случае округа обычно формировалась из нескольких деревень с селом – административным или приходским центром, либо из нескольких соседских поселений, объединённых историческими семейно-родственными связями. Один из таких гостевых ареалов, один из локальных вариантов гостевых связей можно рассмотреть на примере села Урталга Куединского района с окрестными деревнями. Население всех поселений в округе было православным, в прошлом – в едином социальном статусе государственных крестьян. На престольные праздники в село приезжали родственники из ближайшей округи – деревень, расположенных в непосредственной близости от села, на расстоянии нескольких километров, – Арей, Горка, Сандияк, Куеда, Барановка, Трегубовка. Большинство жителей села принимали на престольный праздник родственников именно из этих деревень. Некоторые семьи имели родственников и в более отдалённых сёлах и деревнях округи – Краснояр, Губаны, Аряж. Связи с селом Аряж и ближними к нему деревнями были обусловлены исторически статусом села как административного и приходского центра. В этом селе располагались волостное правление, земская больница, земское училище, а до формирования в 1899 году самостоятельного прихода в селе Урталга последнее с окрестными сёлами числилось в приходе Аряжской церкви[190]. Схожий пример можно привести и по традициям гостевания в округе села Ключи Суксунского района. На престольный праздник в Ключах собирались гости также из ближайших деревень, располагавшихся почти непрерывно друг за другом в долине по течению реки Иргины – Говырино, Усть-Лог, Щипицино, Брёхово, Ключи, Нижнее и Верхнее Шахарово, Полько. Жители этих деревень были осведомлены о престольных праздниках, отмечаемых в каждом поселении. Однако были известны примеры гостеваний и из поселений дальней округи – сёл Сыра, Торговище, Суксун и деревень Балаши, Черепанова и др. Такие ареалы гостевания обычно складывались в районах с однородным социальным, конфессиональным и этнокультурным составом населения, главными при этом становились исключительно семейно-родственные и территориальные связи.

Ареалы гостевых визитов в разных районах Пермского Прикамья обусловлены историческими особенностями и типами расселения русских в регионе. Для русского населения поречья Вишеры и Колвы Северного Прикамья с приречным типом расселения поселения, расположенные выше и ниже по реке, и составляли гостевые ареалы. В других районах они формировались преимущественно из соседских поселений, расположенных вокруг приходского и административного центра.

В других локальных традициях ареалы гостевания учитывали особенности расселения православных и старообрядцев разных согласий; населения разного социального статуса – государственных и помещичьих крестьян; русских, расселённых в иноэтническом окружении; крестьянское и заводское население.

Некоторые особенности формирования ареалов гостевания были характерны для заводских поселений региона с преимущественно крестьянской округой. Одним из вариантов гостевого ареала представляется преобладание родственных и соседских связей внутри заводского поселения. В отличие от сельских поселений численность населения уральских заводов представлялась более значительной. В действующих и бывших заводских поселениях Осинского уезда, например, числилось в Аннинском – 1409 человек; Ашапском – 3378; Бизярском – 2388; Бымовском – 3656 и т. д.[191] По этой причине очень часто гостевые визиты на престольные праздники ограничивались только посещением родственников внутри заводского поселения. Такой вариант был характерен для нескольких заводских поселений, обследованных в ходе экспедиций. На Кувинском заводе (совр. село Кува Кудымкарского района) с русским населением, возникшем в иноэтническом коми-пермяцком окружении, на престольный праздник в гости приходили родственники только из своего заводского поселения. Семейно-родственные отношения у заводских служащих и мастеровых сохранялись с другими заводскими поселениями Урала – Очёрским и Добрянским заводами, отстоящими от Кувы более чем на сотню километров, что делало невозможными гостевания на праздник. Знакомые из коми-пермяцких деревень лишь в некоторых семьях приглашались в гости на праздник, единичны упоминания и об участии жителей завода в праздновании престолов в коми-пермяцких деревнях. Сужение ареала гостевания, таким образом, было обусловлено несколькими причинами: социальным статусом «заводских», иноэтническим окружением и историческим фактором – заводское население возникло только в 1852 году[192] в округе, где уже существовали коми-пермяцкие деревни.

Подобные ограничения ареала гостевания были характерны и для других заводских поселений Пермского Прикамья. О гостевании преимущественно внутри заводского поселения рассказывали жители села Калинино Кунгурского района (бывшего посёлка Юго-Кнауфского завода). Расширение ареала гостевых визитов произошло после закрытия завода (1871), когда часть населения посёлка в заводских дачах создала сельские поселения – выселки и хутора. Поэтому на престольные праздники приезжали родственники из сельской округи, в прошлом также заводские жители. Контакты с жителями соседнего Бымовского завода, наоборот, были ограничены, главной причиной являлась различная принадлежность заводов: Юго-Осокинский, а затем Юго-Кнауфский завод принадлежал Осокиным, а позднее – Кнауфам, Бымовской был основан Демидовыми[193]. Часто такой вариант гостевых визитов, ограничивающийся рамками одного заводского поселения, складывался по причине значительного удаления заводских поселений от крестьянской округи.

Другим вариантом формирования гостевых ареалов является пример установления родственных связей и гостевых визитов с соседними заводскими поселениями, располагавшимися в ближайшей округе. Такие родственные связи и гостевание на престольные праздники были характерны для жителей Молёбского (бывш. Красноуфимский уезд, ныне – Кишертский район) и Тисовского (бывш. Красноуфимский уезд, ныне – Суксунский район) заводов, отстоящих на значительном расстоянии друг от друга. Оба завода были основаны Демидовыми во второй половине XVIII века – Молёбский в 1787 году, Тисовской в 1763 году[194]. Социальный статус, а также административные и производственные связи ориентировали молёбцев и тисовлян на контакты, несмотря на значительную соседскую крестьянскую округу. В начале ХХ века о «заводских» отмечали: «Кстати сказать, что здесь между “коренными хрестьянами” и заводскими есть некая немаленькая даже обособленность. Браки между ними очень редки; несмотря на то, что те и другие живут бок о бок, “в сусидях”, и постоянно как ранее “из покон-век”, так и “осю пору” имели и имеют делово-хозяйственные сношения между собой – заводские как потребители, а простые крестьяне как производители и поставщики продуктов обработки земледелия…»[195].

[178] По приходам епархии: дер. Кособаново Осинского уезда // ПЕВ. 1910. С. 123.

[179] Захаров С. Указ. соч. С. 646.

[180] Черных А. В. Русский народный календарь в Прикамье. Праздники и обряды конца XIX – середины ХХ в. Ч. 1. Весна, лето, осень. Пермь: Пушка, 2006. С. 117.

[181] Пономарёв П. Религиозно-нравственное состояние прихода… С. 431.

[182] ГАПК. Ф. 973. Оп. 1. Д. 2888. Этнографическое описание села Юрлы.

[183] Село Золотые Промысла Пермского уезда // ПЕВ. 1905. С. 557–558.

[184] Черных А. В. Куединские праздники… С. 74–75.

[185] Миненко Н. А. Досуг и развлечения у русских крестьян Западной Сибири в XVIII – первой половине XIX в. // СЭ. 1979. № 6. С. 23; Русские… С. 604; Фурсова Е. Ф. Календарные обычаи и обряды… Ч. 2. Обычаи и обряды летне-осеннего периода. Новосибирск, 2003. С.115–116.

[186] Фурсова Е. Ф. Календарные обычаи и обряды… Ч. 2. Обычаи и обряды летне-осеннего периода. Новосибирск, 2003. С.115–116.

[187] ГАПК. Ф. 973. Оп. 1. Д. 2888. Этнографическое описание села Юрлы.

[188] Пономарёв П. Религиозно-нравственное состояние прихода… С. 470.

[189] Фурсова Е. Ф. Календарные обычаи и обряды… Ч. 2. Обычаи и обряды летне-осеннего периода. Новосибирск, 2003. С. 111.

[190] ГАПК. Ф. 463. Оп. 1. Д. 45.

[191] Список населённых мест Пермской губернии. 1904 г… С. 127–160.

[192] Материалы по Пермской области к Уральской исторической энциклопедии. Пермь, 1994. Вып. 1. С. 129–130.

[193] Николаев С. Ф. Бым // Материалы по Пермской области к Уральской исторической энциклопедии. Пермь, 1994. Вып. 1. С. 118; Лепихина З. Я. Калинино // Материалы по Пермской области к Уральской исторической энциклопедии. Пермь, 1994. Вып. 1. С. 123–124.

[194] Шумилов Е. Н. Молёбка // Материалы по Пермской области к Уральской исторической энциклопедии. Пермь, 1994. Вып. 1. С. 134; Желтышева Р. Тис-завод // Историко-краеведческие материалы по Суксунскому району. Суксун, 2007. С. 31–36.

[195] Гладких А. Н. Крестьянские свадебные обряды и проч. у жителей села Торговижскаго, Красноуфимскаго уезда Пермской губернии // Старина села Торговище. Пермь, 2008. С. 45.