– Пуск, – сказал я, не дожидаясь, пока он закончит.
Перед тем как сесть за руль, Стас сказал мне:
– А ведь могли и не оттормозиться. Запросто.
– Танки грязи не боятся, – ответил я весело.
Вы уже поняли, что в тот день я вел себя как дурак и делал сплошные глупости. Но вы должны меня простить. Я не знал, что нас ждет впереди. А вы сейчас узнаете.
Простояв битый час в пробке, мы вернулись на Петроградскую.
Если бы я сказал, что мы все это время не целовались с Таней на заднем сиденье, вы бы мне не поверили. И были бы правы. Мы целовались долго и необыкновенно нежно. Мне очень хотелось узнать, что же лежит за границами этой нежности, – хорошо еще, что форд был тесным. Теперь-то я понял, что имел в виду отец, когда говорил про ключи от старого кадиллака.
Наконец Стас затормозил возле Таниного дома. Деликатно отвернулся от зеркала.
– Если я сразу не вернусь, ты меня не жди, – сказал я ему.
Возможно, это было невежливо. Если бы я знал, что случится потом, я бы не оставлял его одного. Но, повторяю, экстрасенсом я не был.
Мы с Таней вошли в подъезд. Как только железная дверь захлопнулась за нами, я обнял ее и прижал к себе.
– Что же нам теперь делать? – сказал я.
– Не знаю, – ответила Таня.
– Но я люблю тебя, – сказал я.
– Я тоже, – сказала Таня.
– Мне нужно больше, – сказал я.
Таня сомкнула руки на моей шее. Но не успела ответить. Где-то далеко наверху лязгнул замок, и знакомый голос (хорошо поставленный, учительский) прокричал:
– А ну сюда немедленно! Оба!
Гулкое эхо смазало педагогический эффект, но мы все поняли. Держась за руки, мы поднялись по широкой старинной лестнице на семь пролетов. Свернув на последний, я увидел, а Таня услышала вконец разъяренную Марию Павловну. Надо полагать, она уже давно прислушивалась к сигналам домофона, и наше возвращение не прошло незамеченным.
– Явились – не запылились, – сказала она иронически. – Какая трогательная встреча!
– Но мама… я же написала, что я буду с Денисом, – сказала Таня.
– Это, конечно, аргумент! С Денисом! Ты запомни это имя получше, чтоб ребенок без отчества не остался!
– Мама… ну откуда такие мысли?
– Это не мои мысли. Это ваши мысли! Я в школе всю жизнь проработала! Я-то знаю, к чему приводят такие вот побеги с уроков!
– С каких уроков? Мы взрослые люди, – возразила было Таня, но мать даже слушать не захотела. Схватила ее за руку и потянула к себе. Наши руки расцепились, и я не смог ее удержать.
– Сиди там! – велела мамаша дочери, втолкнула ее в квартиру и (клянусь, я не вру) прижала дверь всем своим корпусом.
– Ну, теперь и с тобой разберемся, электрик, – сказала она. – Ты куда ее водил? Чем вы там занимались? Говори!
– Мы ездили на море, – сказал я.
– Какое море в апреле месяце? (Тут она понизила голос.) Зачем ей море, когда она его не видит? Скажи прямо, просто хотел затащить ее куда-нибудь, где народу поменьше?
– Вы ведь никуда ее не возите, – сказал я. – Нельзя все время сидеть дома…