Кто знает, может, ее бабка действительно была ведьмой?
– Вот чего тебе и не хватает… вот почему ты потеряла контроль над ними, – бормотала под нос женщина. – Да, да, да! Жертва, да, тогда была жертва… И сейчас нужна. Я должна это проверить. Приготовься, Карина. Скоро все эти Сашки… они будут твоими.
Вероника Павловна медленно пошла к двери. Шаль сползла с плеча, обнажая почерневшую кожу и заострившиеся ногти.
Женщина открыла дверь и с добрейшей улыбкой пригласила гостью войти.
Москва
17 июня, 2017 год
Бармен выключил тихую фоновую музыку, и в кафе наступила непривычная тишина. На часах было почти одиннадцать. Персонал потихонечку готовился к закрытию: официанты рассчитали посетителей, протирали барную стойку, поднимали стулья. Но три девушки за дальним столиком не торопились уходить.
Вика нервно елозила на стуле, посматривая на выход, Катя молча изучала рисунок на столе, а Лиля задумчиво смотрела в окно. За последние двое суток произошло столько всего, что ей необходима была передышка. На работе царил хаос: допросы, очередная комиссия. Не говоря уже о том, что общаться с Димой становилось сложнее.
Лиля знала: если запястье начинало слабо покалывать, а ладонь немела, как от сильного удара, значит, в любую секунду мог зазвонить телефон. Охотница пыталась игнорировать парня, но чем дольше не отвечала, тем сильнее становилась боль. Мышцы ломило, онемение расползалось по руке, а вместе с ним появлялась слабость и головокружение. Грудь сдавливало, Лиля едва могла вдохнуть, перед глазами плясали разноцветные точки. Казалось, она вот-вот рухнет в обморок, но стоило взять трубку, как приступ проходил, оставляя слабость. Пугало не только это, но и радостный голос Димы, его беззаботное: «Привет, как дела? Я тут что-то соскучился».
Пока Лиле везло, из-за суматохи никто ничего не заметил, но приступы учащались. И с этим нужно было что-то делать. В день пожара у охотницы появился план.
Всех сотрудников, кто был в тот вечер в здании, задержали до окончания работы комиссии. Ждать пришлось на улице. Промокшие Лиля и Артур начали подмерзать, и Серебров разрешил отогреться в своей машине, а Лилю даже одел в свою куртку. Охотница задремала на заднем сиденье, а когда открыла глаза, то увидела, что над ней нависал Артур, внимательно рассматривая руку. Мужчина оттянул рукав и провел от локтя до запястья по идеально чистой коже. Конечно же, это была иллюзия, скрывающая шрамы.
– Что… – сонно заморгала Цветкова, – какого черта?!
– Тихо, тихо! – Артур выставил перед собой руки. – Прости, мне стало интересно.
– И… интересно? Женские руки? Это вообще отвратительное оправдание, – Лиля отодвинулась, насколько позволял салон машины, и ухватилась за ручку дверцы.
– Подожди, ты не так все поняла. Мне плевать на твои руки, я хотел посмотреть знак, только и всего. Он странный. Я все не мог понять, что не так. А он просто корявый… – начал сбивчиво оправдываться мужчина, но, поняв, что ляпнул не то, замолк и отодвинулся.
– Ты что, специалист по маскировке? – скептично пробормотала Лиля.
– Ну а ты у нас спец, – отозвался Артур: не грубо, скорее, обиженно. – Прости за честность, но ты все сделала очень плохо. У тебя пара шрамов? А ты влила столько энергии, будто пытаешься скрыть разодранные в мясо руки. Это плохо закончится.
Лиля отвернулась: не могла же она рассказать, что скрывает нить. Пускай думает, что «глупышка переборщила». Архивист, почувствовав, что к нему прислушиваются, расслабился и продолжил спокойно, даже по-дружески.
– У нас в Питере произошла история с одним парнем. Оперативник из него не очень получился, но целитель вполне ничего. Не закончив стажироваться, парень перешел в медчасть. Его сделали куратором. Так вот у его буквально первого или второго подопечного случился рецидив. Да и еще совсем редкий случай – аддикт «присосался» к нему. Парень запаниковал, замаскировал нить и…
Лиля напряглась, подвинулась ближе.
– И?
– Представь себе, гуль, который обычно выкачивает энергию из нескольких людей, присасывается к одному – уже тяжело, а тут еще кривой знак. Если бы парень не накосячил… В общем, рухнул в обморок. Упал с платформы под поезд.
– Боже… а что его подопечный?
– А что ему будет… присосался к новой жертве. Хотя кто знает, оборвись их связь позже, может, был бы уже покойник. И самое грустное, аддикта надо было просто повторно исцелить. Не хотел тебя пугать, но с этим знаком надо действительно осторожно… Есть ручка и бумага? Давай покажу способ. Он не энергозатратный. Только имей в виду, знак нужно перезаряжать.
Лиля с энтузиазмом кивнула и полезла в бардачок, где Серебров держал блокнот.
На самом деле Артур даже не подозревал, как помог девушке. Помимо знака, работавшего гораздо лучше, он подал ей идею. Повторно исцелить! Только и всего! Значит, она была права!
Пока архивист рисовал и объяснял принцип работы, Лиля гадала, как скоро сможет вырваться к Диме. Возможность появилась лишь через сутки, но теперь, когда в кармане лежал мел, который она незаметно забрала с работы, охотница чувствовала себя увереннее. Оставалось лишь набраться сил после сложного дня. Лиля надеялась, что сможет это сделать в компании подруг, но… Катя непривычно сжалась, скрестила руки на груди и то и дело тяжело вздыхала. Вика проверяла телефон и оправляла новенькое зеленое платье. Когда только нашла время переодеться?
– Принц задерживается? – Лиля хитро прищурилась. Ей хотелось завести самый обычный, самый девчачий разговор, хоть ненадолго забыть о работе, аддиктах, охотниках.
– Кто? – Вика изобразила удивление.
– Виктория Арзоян, не забывайте, пожалуйста, кто у тебя в друзьях, – отозвалась Катя. – Практически два сыщика экстра-класса, экстрасенса. Так для посиделок с подружками после работы не наряжаются.