Но денег все же не было чаще.
Это-то и привело Бенчика к соседу. Поколебавшись, он все-таки нажал кнопку звонка:
— Кто там? — моментально спросили из-за двери.
— Лев Аронович, это я.
— Кто — я?
— Ну, я, Бенчик, из тридцать второй квартиры…
С полминуты Лев Аронович молчал — наверно, смотрел в дверной глазок.
Новая волна сомнений накатила на Бенчика. Надо заметить, что в квартире у Льва Ароновича он еще никогда не был, хотя они соседствовали с тех пор, как Бенчик себя помнил. «К чужому человеку за деньгами… неудобно как-то». Но все же он пересилил себя: «Почему бы и нет? Как-никак, соседи. Он меня знает сызмала, всегда интересуется моей учебой… и вообще добрая душа».
— Ах, это ты, Бенчик? — отозвался наконец сосед и принялся отпирать замки. — А я тебя не узнал. Скоро разбогатеешь…
«Разбогатею или нет, — подумал Бенчик, — а тридцать рублей мне были бы как раз кстати».
Лев Аронович, одетый в просторную темно-красную пижаму с желтыми полосками, показался на пороге.
— Заходи.
Лев Аронович работал музыкантом — играл на саксофоне в ресторанном оркестре и жил один. Семья, считал он, дело нестоящее. Чтобы описать его внешность, достаточно было одного слова — «круглый»: маленькие круглые глаза, большая, на короткой цилиндрической шее круглая голова, по-женски круглые плечи. Редкие волосы кругом зачесаны на блестящей лысине, которую Лев Аронович тщательно пытается скрыть. Тем не менее она просвечивает сквозь жидкую растительность, как желтый фонарь светофора сквозь ветви деревьев. Только усики у него прямые, узкие, аккуратно подбритые сверху и снизу. Они выглядят на его круглом лице как чужие.
Хозяин и гость сели в мягкие глубокие кресла у журнального столика: Лев Аронович — свободно, развалясь, сложив руки на круглом животе и вертя круглыми пальцами; Бенчик — стесненно, на самом краешке, словно студент, который пришел сдавать зачет к профессору на дом и только и мечтает поскорее оказаться за дверью.
— Как жизнь? — спросил после некоторого молчания Лев Аронович, — Что поделываешь?
— Все нормально, — коротко ответил Бенчик.
«С чего начать? — лихорадочно думал он, — Как объяснить ему мой нежданный визит?»
Но Лев Аронович как будто сам все понял и хитро прищурился:
— Чему обязан, Бенчик? Неужели ты соскучился по мне?
— Соскучился? Но я вас видел утром! — простодушно ляпнул Бенчик и сразу понял, что сморозил глупость.
Он смутился, начал что-то, оправдываясь, бормотать и вдруг выпалил:
— Не могли бы вы мне одолжить тридцать рублей?
Соседа этот вопрос нисколько не удивил. Мизинцем, на котором поблескивал широкий золотой перстень с камнем, он провел по щеточкам усов, словно хотел убедиться, что они на месте.
— Тридцать рублей, говоришь?
— Ну да. Я на днях верну… обязательно!
— Естественно. Если одалживают, приходится возвращать…
Он это сказал таким тоном, что до Бенчика не сразу дошло, шутит сосед или говорит серьезно.
— А зачем, если это не военная тайна, тебе нужны именно тридцать рублей?
Бенчик воспрянул.
— Понимаете, Лев Аронович, для телескопа, который я сейчас делаю, мне не хватает одной специальной линзы. А в Москве, говорят, они есть. И как раз завтра туда летит мой однокурсник. А у меня, представьте, ни копейки…