Не поднимая головы, Ицик буркнул:
— Опять за деньгами явился? Не дам ни гроша.
Вевка всхлипнул и опустился на низенький стульчик рядом с братом. Вид у него был расстроенный.
— Ай, Иця, Иця. Если бы сюда зашли посторонние люди, они бы подумали, что не одна мама нас родила.
— Маму не трогай, — сумрачно отрезал Ицик, — Ты и Нёнька из нее литрами кровь пили.
— Конечно, — вздохнул Вевка, — зато ты удался, любимчик-мизинчик. Передовик производства… Но не будем выяснять отношения.
И он снова испустил тяжелый вздох.
— Может, ты решил стать порядочным человеком? — Ицик на миг поднял глаза и глянул на Вевку, Словно шилом кольнул. — А может, твои казенные стерлись? Подкинуть подметки, а?
Вевка с ухмылкой обозрел свои грубые башмаки и кротко ответил:
— Нет, браток, мою обувку носить не сносить.
— Еще бы! Ты же больше сидишь, чем ходишь…
Вевка, прицокивая языком, слушал брата и одобрительно кивал. В другой раз, конечно, он бы давно его срезал, но сейчас…
Когда Ицик замолчал, Вевка поднял руку и скорбно, с набежавшей слезой, вымолвил:
— Хватит, Ицик. Не время считаться. Крепись…
Молоток чеботаря повис в воздухе.
— Наш папа… — продолжал Вевка. — Наш дорогой батя…
— Что ты брешешь? Я его час назад видел здесь, возле складов!
Вевка только руками развел.
На сапожном подпиленном столике теснились перед Ициком коробочки с тексом и деревянными шпильками, рашпиль, клещи, обмотанный изолентой нож с блестящим косым лезвием. Там и сям валялись обрезки кожи и обрывки вощеной дратвы. В корзине, стоявшей рядом, громоздились ожидавшие своей очереди сандалеты, грубые женские туфли на низких каблуках, клепаные щегольские бурки со строчными войлочными голенищами…
Ицик поднял глаза на брата и вдруг, по-бабьи заломив руки, стал мучительно долго отлипать от своего сиденья. Перешагивая через столик, он задел его ногой, и весь сапожный припас полетел на пол. Вевка не торопясь запер будку и отправился следом за Ициком.
Потерянный от горя, Ицик взбежал на крыльцо отцовского дома. Его взлохмаченные волосы прядями прилипали к вспотевшему лбу. Он был бледен, и только синие полукружья под глазами выделялись на лице.
Из комнаты навстречу ему выбежал Нёня, средний брат. Раскинув руки, он припял Ицика в объятья.
— Ой, брат, горе нам! Хорошую шутку выкинул батя — оставил нас круглыми сиротами!
— Где он?
— Там, во второй комнате, на диванчике.
Ицик стоял как вкопанный.
— Не могу… не могу к нему… ноги не идут! Час назад видел. Как это случилось?
Нёня вопросительно глянул через его плечо на вошедшего Вевку.
— Обыкновенно… — глазки у него забегали. — Вообще-то меня дома не было. Пусть Вевка расскажет.
Ицик повернулся к старшему брату, который — руки в карманах — стоял опершись о косяк.