С-101 в воспоминаниях экипажа: читать начало книги онлайн

Далее последовал тяжелый переход в составе конвоя по Финскому заливу в Таллин и далее в Кронштадт. Там был проведен доковый ремонт, и 1 сентября лодка начала переход на Северный флот по Неве, Свири, Онежскому озеру, Беломорско-Балтийскому каналу в Северодвинск. 17 сентября 1941 года С-101 вошла в состав Северного флота.

На Северном театре военных действий С-101 совершила одиннадцать боевых походов: по пять в 1942 и 1943 годах и один в 1944 году, произвела 16 атак с выпуском 43 торпед. В общей сложности продолжительность походов составила 186 суток. Командованием Северного флота перед лодкой ставились следующие боевые задачи: высадка разведывательных групп на берег Норвегии, атаки конвоев противника, обеспечение безопасности одиночных судов, идущих от Новой Земли в Исландию, прикрытие союзных конвоев PQ-14 и QP-10, участие в Петсамо-Киркенесской операции. Боевые действия лодки происходили в районах Конгс-фьорда, Порсангер-фьорда и Тана-фьорда, островов Магерёй, Медвежий, Шпицберген и Новая Земля (Флиссингский мыс), а также у мыса Нордкин, мыса Нордкап и мыса Слетнес.

С 1941 по 1945 год на корабле сменилось четыре командира. Первым из них был капитан 2 ранга Игорь Кузьмич Векке (до 2 декабря 1942 года), после него командование принял капитан 3 ранга Павел Ильич Егоров (со 2 декабря 1942 года по июль 1943 года). Далее на лодку был назначен капитан 3 ранга Евгений Николаевич Трофимов (с июля 1943 года по 17 августа 1944 года), последним командиром стал капитан 3 ранга Николай Трофимович Зиновьев (с 17 августа 1944 года по 9 мая 1945 года).

Документы, связанные с боевой историей подводной лодки С-101, хранятся в Центральном военно-морском архиве Министерства Обороны Российской Федерации. Это вахтенные и навигационные журналы, журналы боевых действий, штурманские кальки переходов на боевую позицию, маневрирования, торпедных атак, легенды о боевых столкновениях и соприкосновениях лодки, составленные штурманом лодки, списки личного состава. Среди документов есть также отчеты, выводы и заключения о результатах боевых походов С-101 командиров: лодки, дивизиона и бригады подводных лодок. Записи в них – либо машинописные, либо сделаны от руки чернилами или карандашом. В этих журналах, внешне похожих на обычные конторские книги, спрессована вся жизнь экипажа подводной лодки и во время боевых походов, и во время проведения ремонтных работ. В поминутном однообразном, обязательном фиксировании всех событий, происходивших в тесном замкнутом пространстве, особо ощущается сверхчеловеческое напряжение людей, вступивших в смертельную схватку с врагом.

При подведении итогов похода после возвращения лодки в базу учитывались показания личного состава, штурмана, акустика, отчет командира лодки, в большинстве случаев имевшего возможность наблюдать в перископ результаты атаки, данные разведки, в том числе и авиационной. Неоспоримыми были вещественные доказательства, собранные на месте потопления корабля противника, но такие находки были редкими. Все эти составляющие обсуждались после возвращения лодки в базу, после чего подводились итоги, «Выводы» за подписью командиров бригады и дивизиона. На эту работу уходило порой около месяца. В случаях, когда сомнения все же оставались, в заключении записывали очень осторожно, например, «считается потопленным», «вероятно потопленными». Но даже, если поврежденный корабль противника был в документах признан потопленным, не стоит упрекать моряков в желании выдать желаемое за действительное или в завышенной оценке их действий. Ситуация после проведенной атаки далеко не всегда позволяла проследить за ее результатами. А поврежденное судно тоже является победой: ведь оно выходило из строя и на какое-то время переставало появляться на театре военных действий. Подтверждение результатов атаки: потопление или повреждение кораблей противника являлось и во время войны задачей достаточно трудной, и в настоящее время часто вызывает сомнения и споры.

В исследованиях по истории Северного флота в Великой Отечественной войне и в мемуарной литературе представлена достаточно противоречивая картина побед С-101. В одной из последних работ «достоверным» названо потопление одного транспорта и подводной лодки: «ПЛ совершила 11 боевых походов. Достоверно потопила 1 герм. ТР (2297 брт.) и 1 ПЛ»⁴⁰. Другое, более раннее издание сообщает об 11 уничтоженных судах и боевых кораблях водоизмещением 38.412 т и трех поврежденных транспортах⁴¹.

Представленная далее информация, собранная из различных изданий, дает возможность убедиться в достаточно большом разбросе данных о боевых успехах С-101. В этой статье мы приводим лишь некоторые сведения из разных опубликованных и неопубликованных источников.

1942 год был для лодки не самым удачным: за пять походов потоплен один транспорт водоизмещением 5 тысяч тонн⁴².

В 1943 году корабль совершил также пять боевых походов. Это был победный год для С-101. По одному источнику, лодка провела восемь атак и потопила три транспорта, сторожевой корабль и подводную лодку⁴³. По другим публикациям, ею были потоплены четыре транспорта, сторожевой корабль, подводная лодка и два тральщика, повреждены четыре транспорта⁴⁴.

Вахтенный журнал боевых действий лодки с 18 по 30 октября 1943 года сообщает о поставленной задаче: «Ведение неограниченной подводной войны на коммуникациях противника против торговых и военных кораблей» и рассказывает о признанных результатах похода⁴⁵. В нем записано, что «тральщики (в количестве два) Военным Советом признаны потопленными. Три взрыва, слышимые личным составом, подтверждены наблюдениями командира через 5 мин. и акустиком». Отчет был принят командиром 5 дивизиона подводных лодок П.И. Егоровым и командиром Бригады подводных лодок И.А. Колышкиным. Эту цифру подтверждает и «войсковой разведчик С-101», штурман капитан-лейтенант М.К. Чуприков. Среди 11 листов калек, выполненных штурманом М.К. Чуприковым и подписанных командиром лодки Е.Н. Трофимовым, есть калька торпедной атаки 26 октября 1943 года в 17.08 у маяка Слетнес, также служащая подтверждением успешно проведенной операции⁴⁶.

В конце октября – начале ноября 1944 года состоялся последний, одиннадцатый боевой поход лодки, она принимала участие в Петсамо-Киркенесской операции и потопила эскадренный миноносец водоизмещением 1800 т и тральщик водоизмещением 800 т⁴⁷. 24 мая 1945 года за боевые заслуги в борьбе с фашистскими захватчиками С-101 была награждена орденом Боевого Красного Знамени.

Об успешном выполнении боевой задачи похода, «производить поиск и уничтожение кораблей противника с целью нарушить его коммуникации у берегов северной Норвегии», свидетельствуют архивные документы⁴⁸. Поход проходил с 26 октября по 11 ноября 1944 года в районе мыса Слетнес-Нордкап. О результатах атаки С-101 написал в своих «Выводах» командир 5 дивизиона подводных лодок капитан 2 ранга П.И. Егоров, который находился на борту лодки. По его мнению, «миноносец типа Z-17 повреждён торпедой ПЛ С-101, т. к. личный состав 5 отсека слышал взрыв торпеды через 2 мин. после залпа. Самолет-разведчик наблюдал горящее неопознанное судно через 1 час 10 мин. на расстоянии 10 миль от места атаки. Возможно, что, получив повреждение, в результате которого возник пожар, миноносец затонул, т. к. на следующие сутки он не был обнаружен в Мехавн-фьорде. Считаю тральщик противника потопленным»⁴⁹.

Изучив «Отчёт» командира лодки и командира 5 дивизиона подводных лодок, командир бригады подводных лодок И.А. Колышкин получил возможность оценить условия, в которых действовала лодка: «К моменту похода коммуникация противника продолжала сокращаться. Противник отходил от Тана-фьорда на запад. За время пребывания ПЛ на позиции всего было обнаружено авиацией и радиоразведкой в р-не Сверхольтхав 4 конвоя. По-видимому, выводились остатки войск и вооружения из р-на Тана-фьорда – Нордкин»⁵⁰. Но о результатах этого похода И.А. Колышкин высказался достаточно осторожно: «Эсминец типа Z считается вероятно потопленным»⁵¹. Такое же мнение было и у начальника подводного плавания Северного флота контр-адмирала В.П. Карпунина. Он отметил, что были проведены «2 успешные атаки: миноносец т. Z и ТЩ 600 т. вероятно потоплены»⁵².

О непростой военной судьбе лодки говорят 15 прошедших за пять лет ремонтов: доковых, навигационных, текущих. Они производились на Кронштадтском Морском заводе, Архангельском судоремонтном заводе «Красная кузница», в плавучих мастерских в Мурманске и в том числе «Красный Горн», а также в районе Абрам-Мыса, в Пала-губе и в плавучем доке в Ваенге. «Красный горн», который был придан бригаде подплава, возглавлял бывший инженер-механик Щ-401 Андрей Трофимович Щур.

Вместе с инженерами, техниками и рабочими этих предприятий ремонтировали свою лодку и сами подводники. В воспоминаниях отца впервые подробно рассказано о ремонтных буднях моряков: о физически тяжелой работе зимой в нетопленных помещениях, о рабочем дне, часто длившемся по 18 часов, о счастливой возможности ловить рыбу, собирать грибы и тем самым разнообразить надоевший однообразный паек.

Как уже упоминалось выше, ветераны в своей переписке вспоминали соратников, если узнавали о ком-то, пересылали друг другу адреса найденных товарищей. Отец, ведший со многими боевыми друзьями переписку, вносил сведения о вновь найденных товарищах, их должностях на лодке, а также послевоенные адреса, телефоны, имена их жен в специальный блокнот. Экипаж лодки состоял из 42 человек. Все они были очень молоды: самым «взрослым» был военком В.С. Камшилин, в 1941 году ему исполнилось 37 лет. В основном на лодке воевали матросы и старшины 1917–1921 годов рождения, т. е. им было 20–25 лет. Интересно отметить уровень образования экипажа лодки, не принимая в расчет высшее образование командирского и офицерского состава. В списках экипажа лодки указывалось количество классов, которые закончили ребята, призванные на морскую службу. Семиклассное образование имели лишь небольшое число матросов и старшин. В основном на лодку приходили парни с четырех- и пятиклассным образованием! И они должны были в кратчайший срок научиться управлять сложной техникой подводной лодки. У них не было права на ошибку, ошибка одного могла стоить жизни всего экипажа лодки.

За пять военных лет личный состав С-101 менялся. Моряки переходили на другие лодки, шли воевать на сухопутный фронт, им на смену приходили другие. Фамилии моряков, служивших во время войны на лодке, которые удалось найти и собрать, представлены в конце книги. Возможно, это не полный список экипажа лодки, собиравшийся по памяти, общими усилиями отца и его корреспондентов, а также дополненный по спискам личного состава из ЦВМА МО РФ. Мы приносим извинения родным тех моряков, фамилий которых нет в этом списке, и за возможные допущенные неточности.

Когда работа над книгой подходила к концу, через интернет произошло знакомство с Сергеем Сергеевым, внуком командира БЧ-2-3 С-101 старшего лейтенанта Василия Константиновича Сергеева, погибшего в 1944 году на подводной лодке С-54. Он сообщил, что его бабушка Марианна Анатольевна Конотопова вдова В.К. Сергеева, живет в Крыму, в селе Новополье Бахчисарайского района. У нее сохранилось два письма 1944 года от боевых товарищей ее мужа с сообщениями о его гибели. С разрешения семьи В.К. Сергеева здесь приводится часть первого письма, от 4 августа 1944 года. Марианне Анатольевне пишет друг Василия Константиновича, Василий (Коновалов Василий Васильевич (1915–1944), инженер-капитан-лейтенант, командир группы движения). Он отвечает на ее второе письмо и рассказывает о своем погибшем друге: «Подробности его гибели я, конечно, как и никто, не знаю. Но в последний день, даже в последний момент перед уходом мы были вместе. Мы вообще, с тех пор как встретились, а это было в начале войны, всё время были в… (конец предложения пришелся на сгиб листа бумаги и текст стерся. – О.З.). За войну нам вместе с ним пришлось очень много пережить. Несколько раз мы были в очень опасных переделках. Потом меня перевели на другую (подводную лодку. – О.З.). И все-таки мы оставались в прежних отношениях. После отпуска он очень много мне рассказывал о Вас и, особенно, о своем сыне. В этом мы тоже с ним сходились, так как у меня дочь такого же возраста, и я так же ее люблю, как и он своего сына. Зимой мы часто вместе ходили в горы на лыжах и каждое воскресенье ходили на каток. Точно так же было и в это воскресенье (он ушел в воскресенье). Он встал утром и пошел на лыжах в горы, пробежался, отдохнул немного и после обеда мы с ним пошли на каток. Идем дорогой, а он говорит: "Как у меня сегодня хорошо день начался. Я пробежался на лыжах, отдохнул, сейчас на каток. Интересно как он кончится". Я почему-то особенно запомнил эти его слова. Пришли мы на каток, погода была исключительно хорошая. Одели коньки и катались примерно час. Потом к нему подошел посыльный с приказанием явиться в часть. Он подошёл ко мне и сказал: "Вася, ты оставайся, а я сейчас, вероятно, уйду". Мы простились. Когда я пришел домой, его уже не было. И так я больше его не видел … За войну мне пришлось много потерять друзей. Но эту утрату я переживал особенно сильно. Ушел он не со своими друзьями, а взамен заболевшего товарища»53. Далее он сообщает о том, что товарищи собрали вещи В.К. Сергеева, в том числе и фотографии, и готовы их выслать ей. Письмо им было написано 4 августа 1944 года, а 17 сентября 1944 года В.В. Коновалов так же, как и его друг, вышел в поход на другой подводной лодке Щ-402 и 21 сентября 1944 года погиб в районе Конгс-фьорда. Об этом сообщил вдове В.К. Сергеева Сергей Васильевич Трофимов, старший помощник командира С-101, во втором письме от 12 октября 1944 года. Теперь отправку вещей В.К. Сергеева его жене продолжал он54. Так появились неизвестные ранее подробности о последних походах двух фронтовых друзей, двух Василиев, В.К. Сергеева и В.В. Коновалова. А сколько еще писем с такими рассказами о неизвестных эпизодах Великой Отечественной войны хранится в семьях участников войны, в том числе и моряков!

В 1970-х годах большое участие в поисках подводников Северного флота принимал директор школы № 4 города Бор Нижегородской губернии Александр Иосифович Николичев. Во время войны А.И. Николичев служил на Северном флоте радистом на подводной лодке К-21, а затем радистом узла связи штаба Северного флота. В своей школе он организовал штаб красных следопытов и музей Воинской славы. Под его руководством и при его самом активном участии там собирались материалы о подводниках и подводных лодках Северного флота, в том числе и о С-101. Он присылал отцу имеющиеся у него сведения о подводниках С-101.

Боевая эпопея лодки больше всего известна в литературе двумя эпизодами: событиями, способствовавшими присвоением ей прозвища «бомбоулавливатель», и потоплением подводной лодки противника в Карском море. Обидное прозвище она получила уже с первых походов. Для лодки 1941 и 1942 годы были тяжелым испытанием на прочность самой субмарины и ее экипажа, на мастерство и везение, выносливость и удачу. Ее бомбила своя и немецкая авиация, корабли союзников и противника. За первые пять походов на нее было сброшено около 1200 бомб.

Особенно тяжелым был пятый поход в район Тана-фиорда. После неудачной атаки С-101 24 мая 1942 года корабли противника бомбили ее 26 часов. В общей сложности лодка находилась под водой около 40 часов, кончался кислород, от переутомления и нехватки воздуха моряки начали терять сознание. «В отсеках выросло давление, дышать было нечем – кислород в воздухе на нуле, командир лодки и боцман потеряли сознание. В пятом дизельном отсеке матросы и старшины лежали на настиле, тяжело дыша масляными парами. Трое сошли с ума. Матрос Иосиф Сошнев, находившийся на посту около аварийных инструментов, поднялся во весь рост и попросил минуту внимания, объявив, что исполнит вальс "Лебединое озеро". Глаза его помутнели – всем стало ясно, что случилось с парнем»⁵⁵. Потерявшую управление лодку все-таки в этих условиях удалось привести в движение, она смогла всплыть и вернуться в Полярный. Эта эпопея пересказывается во всех опубликованных здесь воспоминаниях моряков, каждый из них мысленно вновь возвращался к этим дням. Многие подробности были до сих пор неизвестны и теперь они дополняют картину происшедшего.

А вот как представляется этот поход в записях навигационного журнала. Все происходящие на лодке события, как всегда, фиксировались штурманом М.К. Чуприковым: «25.05. 10.53. Началась бомбежка. 10.55. Ударились о грунт. Застопорили моторы. Глубина погружения 45 м»⁵⁶.

На протяжении всего дня 25 мая и ночи с 25 на 26 мая штурман вносил в навигационный журнал время, курс по компасу, путь, расстояние, число оборотов машин, глубину погружения⁵⁷. Последняя запись о глубине погружения на 45 м была сделана 26 мая в 2 ч 11 мин. И только через четыре часа, в 6 ч 20 мин, им было отмечено спасительное изменение глубины погружения: 18 м. Далее были сделаны записи: «6.39 – надводное положение, 6.40 – открыт рубочный люк, 6.54 – начали идти сложным зигзагом». Это было спасение, это было возвращение к жизни!

Записи на этих листах сделаны штурманом, как и на остальных, лаконично, немногословно. Единственное, что обращает на себя внимание – на листах с записями этих двух страшных дней почерк очень неровный, есть исправления. Не существуй сохранившихся воспоминаний моряков, по этому документу невозможно даже представить то, что происходило в эти дни на лодке.

Одним из наиболее удачных и известных походов стал одиннадцатый, к берегам Новой Земли. Он был одним из самых долгих походов С-101, с 7 августа по 2 сентября 1943 года, т. е. продолжался практически месяц. Его результатом стало уничтожение подводной лодки противника U-639. Потопленной субмариной командовал обер-лейтенант Вальтер Вихман. Из документов, собранных на месте гибели U-639, стало известно, что она уже почти месяц действовала в Карском море. За это время по плану операции «Зеехунд» лодкой были поставлены два минных заграждения: 1 августа в Печорской губе у мыса Русский Заворот и 20 августа в Обской губе. В исследовательской литературе рассказывается, что лодка противника уверенно двигалась на полной скорости, но не в норвежские базы, а в северном направлении, вероятно, к Земле Франца-Иосифа, где могли быть базы противника, или для встречи с судном снабжения. Существует предположение, что на ее борту была смена персонала либо одной из метеостанций, либо одной из тайных баз в Обской губе⁵⁸.

Военными трофеями тогда стали многочисленные предметы, поднятые из воды на борт лодки. Если собрать вместе всю информацию, список трофеев станет примерно таким: книга «Воспоминания командира подводной лодки о СкапаФлоу», чековый бланк № 06824, 1200 норвежских крон, чертеж лодки, документы по связи, личные письма, фотографии и норвежские деньги в тужурке командира, спасательный круг, офицерский китель, походная куртка, служебные книги, несколько жестяных банок с табаком и продуктами⁵⁹.

Об этой победе подводной лодки С-101 можно прочитать во всех мемуарах подводников Северного флота, во многих исследованиях военных историков. Описан этот подвиг лодки и в воспоминаниях членов экипажа, опубликованных в данной книге. Кажется, что всё известно и больше нечего рассказать. Однако это не так. Остались неопубликованными бесценные документальные свидетельства этой победы: «Отчет о боевом походе в Карское море за период с 7 августа по 2 сентября 1943 года», составленный командиром подводной лодки С-101 капитан-лейтенантом Е.Н. Трофимовым, а также вахтенный журнал с записями боевого похода лодки. Впервые публикуемое здесь описание этого похода в отчете командира лодки и в вахтенном журнале дают уникальную и счастливую возможность сравнить хронику событий в этих документах с воспоминаниями членов экипажа. И не просто сравнить, но убедиться, как достоверны мемуарные источники, какая великолепная память у моряков, как запомнились им события, произошедшие в августе 1943 года.

Поход начался 7 августа 1943 года в 18 ч, после получения «боевой инструкции на поиск боевых кораблей и рейдеров противника в северной части Карского моря» и приказа о выходе в море⁶⁰. Обеспечивающим вышел командир 5 дивизиона подводных лодок Северного флота, прежний командир С-101 П.И. Егоров. В 18 ч 36 мин корабль снялся со швартовых и через салмы Кильдинская и Малая Оленья до Териберки шел под эскортом двух катеров МО. Через три дня, 10 августа, в 12 ч 50 мин в журнале появилась запись: «Открылся берег Новой Земли», а на следующий день: «Виден мыс Желания»⁶¹.

По пути следования лодка встретила три плавающие мины, еще столько же было замечено у Новой Земли. 19 августа был обнаружен «справа от лодки неопознанный плавающий предмет – спасательный плот с транспорта с двумя прикрепленными по бортам веслами и одним багром»⁶². Радиограммы, полученные лодкой в это время, сообщали о подводных лодках противника в районе Новой Земли, в частности в районе залива Седова, о переходе парохода «Унжа» в сопровождении тральщиков от губы Белушья к мысу Желания, а также о «конвое ВО-5»⁶³. 25 августа был замечен самолет противника Хе-111, последовал приказ: «Срочное погружение»⁶⁴.

Во время всего похода лодки погода не баловала моряков. Внезапно переменчивая, с туманами, снежными зарядами, переходящими в дождь, она часто осложняла наблюдение из-за сплошной облачности с видимостью до 1 кабельтова. Волнение моря достигало 7 баллов. А о встречах лодки с айсбергами рассказывают практически все мемуаристы. Первый раз ледяные глыбы были замечены 17 августа, спустя неделю после прибытия в район поиска. В вахтенном журнале записано: «17.08. 15.29. Обнаружено три ледяных поля, за ними – чистая вода и обнаружено несколько айсбергов»⁶⁵. 21 августа айсберги приняли за подводную лодку противника. Этот эпизод также рассказан во многих воспоминаниях, как опубликованных ранее, так и собранных в данном издании. А вот как об этом сообщает вахтенный журнал лодки: «21.08. 7.30. Справа – шум винтов. Шум усиливается, приближается. Носовые и кормовые приготовить к выстрелу. Шум удаляется. 9.12. Бурун неопознанного корабля. 9.50. Обнаружено три больших айсберга, которые ранее были приняты за неопознанные корабли. Слышимый шум винтов по их направлениям фактически является шумом от прибоя волн у айсбергов»⁶⁶.