— Вот и не угадал! Еще я ем ос и шмелей!
— Ага! Ты птица осоед!
— Не осоед! Еще я ем гусениц и личинок.
— Гусениц и личинок любят дрозды.
— А я не дрозд! Еще я грызу сброшенные лосями рога.
— Тогда ты, наверное, лесная мышь.
— И вовсе не мышь. Бывает, я сама ем даже мышей!
— Мышей? Тогда ты, конечно, кошка.
— То мышка, то кошка! И совсем ты не угадал.
— Покажись! — крикнул я. И стал вглядываться в темную ель, откуда слышался голосок.
— Покажусь. Только ты признай себя побежденным.
— Рано! — ответил я.
— Иногда я ем ящериц. А изредка рыбу.
— Может, ты цапля?
— Не цапля. Я ловлю птенцов и таскаю из птичьих гнезд яйца.
— Похоже, что ты куница.
— Не говори мне про куницу. Куница — мой старый враг. А ем я еще почки, орехи, семена елок и сосен, ягоды и грибы.
Я рассердился и крикнул:
— Скорей всего, ты свинья! Ты лопаешь все подряд. Ты одичавшая свинья, которая сглупу забралась на елку!
— Сдаешься? — спросил голосок.
Ветки качнулись, раздвинулись, и увидел я… белку!
— Запомни! — сказала она. — Кошки едят не только мышей, чайки ловят не только рыбу, мухоловки глотают не одних мух. А белки грызут не только орешки.
Сорочий клад
Клад я нашел там, где кладу и должно быть, — в папоротнике. В сказках клад скрывается под цветущим папоротником. Мой папоротник не цвел, да и не может папоротник цвести, но клад под ним сказочный. На черной земле, под зеленой замшелой корягой, лежали драгоценные камни, золото и серебро.
Когда солнце пробивалось сквозь резные листья, то золото становилось золотистее золота, серебро — серебристее серебра, а драгоценные камни горели ярче радуги. Несмотря на то что это было совсем и не золото, вовсе не серебро и тем более не драгоценные камни. На черной земле, под корягой, лежали цветные стекляшки, «золотые» и «серебряные» бумажки от конфет. Лежали пуговицы, бусинки, разноцветные камешки. И даже железный перочинный нож.
Это конечно же был чей-то клад. Какого-то жителя леса.
У жителей леса бывает гнездо или нора, где они растят детей. Бывает спальня, где они спят. Бывает, наконец, кладовая, где хранятся запасы еды. Но у них не бывает потайных сундуков с украшениями и безделушками.
Кому понадобился этот хлам? Ни съесть его, ни выпить, ни сделать подстилку.
Но кто-то живет в этом овраге, кому дороги яркие никудышки.