Замечательные и загадочные личности XVIII и XIX столетий (репринт, старая орфография): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По смерти, въ 1783 году, графа Н. И. Панина, первое мѣсто въ коллегіи иностранныхъ дѣлъ занялъ графъ И. А. Остерманъ съ званіемъ вице-канцлера. Онъ былъ совершенное ничтожество. Всѣ иностранные агенты видѣли въ немъ «только занимаемое имъ мѣсто». Австрійскій министръ Кауницъ называлъ его «автоматомъ», императоръ Іосифъ II — «соломенной чучелой, ничего не дѣлающей и не имѣющей I никакого вѣса». Въ слѣдующемъ году, Безбородко былъ назначенъ вторымъ присутствующимъ членомъ въ коллегіи иностранныхъ дѣлъ, съ оставленіемъ при всѣхъ занимаемыхъ имъ должностяхъ и съ производствомъ въ тайные совѣтники. Въ самый день такого назначенія императрица пожаловала ему

3,000 душъ въ Малороссіи изъ урядовыхъ имѣній. Такимъ образомъ онъ не только присвоилъ себѣ числившіяся за нимъ прежде урядовыя маетности, но успѣлъ получить еще новыя въ вѣчное владѣніе. Кромѣ того, ему было назначено 6,000 рублей жалованья въ годъ и по 500 рублей въ мѣсяцъ на столъ.

Не смотря на такія щедрыя награды, онъ, однако, не былъ вполнѣ доволенъ ими и въ письмѣ своемъ къ Потемкину высказывалъ желаніе получить званіе вице-канцлера. Въ томъ же 1784 году, 12-го октября, Екатерина написала Безбородкѣ слѣдующее: «Труды и рвеніе привлекаютъ отличіе. Императоръ даетъ тебѣ графское достоинство. Будешь cornes! Не уменьшится твое усердіе ко мнѣ. Сіе говоритъ императрица. Екатерина же дружески тебѣ совѣтуетъ и проситъ не лѣниться и не спѣсивиться».

Въ дипломѣ, данномъ императоромъ Безбородкѣ на графское достоинство сказано было, что «Безбородко во всѣхъ должностяхъ и чинахъ усердіемъ своимъ къ славѣ и благу отечества, къ исполненію намѣреній своея монархини, къ утвержденію добраго согласія съ державами, дружествомъ и союзомъ съ Россійскою имперію связанными, вѣрнымъ своимъ радѣніемъ и разными достославными подвигами получилъ многіе отличные знаки государевой милости и своими почетными свойствами украсилъ себя и свой родъ, а чрезъ то пріобрѣлъ и наше отмѣнное благоволеніе». Графское достоинство было распространено и на брата его, бригадира Илью Андреевича, и ихъ потомство и при томъ такъ, «яко бы они уже отъ четвертаго колѣна съ отцовской и матерней стороны природные были графы и графини священныя Римской имперіи».

Пожалованіе Безбородки въ римско-нѣмецкіе графы вызвало въ петербургскомъ обществѣ остроты и насмѣшки и, между прочимъ, по рукамъ сталъ ходить пасквильный рисунокъ. На немъ былъ изображенъ новопожалованный графъ съ книгою въ рукахъ, а подъ этимъ изображеніемъ была подпись: «Le conte nouveau relié en veau». Здѣсь была игра словъ такъ какъ слова conte и comte произносятся одинаково. Въ этомъ пасквилѣ была затронута и императрица. Составители пасквиля были открыты случайно. Изъ нихъ фрейлина баронесса Эльмитъ была, въ присутствіи гофмейстерины, высѣчена розгами и отправлена къ отцу въ Лифляндію; графъ Бутурлинъ, адъютантъ Потемкина, отставленъ отъ службы съ запрещеніемъ въѣзжать въ мѣста пребыванія государыни, а сестра его, Дивова, съ мужемъ выслана изъ Петербурга.

Осыпанный наградами Безбородко удостоился еще особой мести: императрица пригласила его разъ навсегда бывать на ея вечернихъ «приватныхъ» собраніяхъ.

Всѣ распоряженія государыни по коллегіи иностранныхъ дѣлъ исключительно шли черезъ Безбородку: онъ объявлялъ вице-канцлеру или коллегіи высочайшія повелѣнія по дипломатическимъ дѣламъ; препровождалъ въ коллегію, при своихъ запискахъ, бумаги, полученныя чрезъ иностранную или внутреннюю почту, и въ то же время, занимая должность секретаря императрицы, ближе и раньше вице-канцлера могъ знать о существѣ дѣлъ и прежде отъ государыни могъ слышать о нихъ, а потому и направлять ихъ согласно со взглядами Екатерины. Перевѣсъ его надъ вице-канцлеромъ въ послѣдующіе годы былъ такъ замѣтенъ, что сдѣлался извѣстенъ самой Екатеринѣ, которая и изъявляла на счетъ этого не разъ свое неудовольствіе, но не отстраняла отъ себя Безбородку. Къ этому времени относится отзывъ о Безбородкѣ бывшаго въ Петербургѣ посломъ генуэзской республики патриція Ривароло, который писалъ: «Наибольшимъ вліяніемъ пользуется графъ Безбородко. Какъ секретарь кабинета ея величества, онъ ежедневно, въ положенные часы, докладываетъ ей о текущихъ дѣлахъ по всѣмъ министерствамъ и вмѣстѣ съ нею предварительно разбираетъ ихъ. Въ отсутствіе вице-канцлера онъ принимаетъ иностранныхъ посланниковъ и ведетъ съ ними переговоры. Онъ могъ бы быть вице-канцлеромъ при возвышеніи въ канцлеры графа Остермана; но, пользуясь одинаковымъ содержаніемъ, онъ предпочитаетъ свое положеніе блеску вице-канцлерскому. Дѣятельный, мягкаго характера, старающійся, по мѣрѣ возможности, угодить всякому, онъ считается искуснымъ дипломатомъ и ловкимъ царедворцемъ».

Графъ Сегюръ, пріѣхавшій въ 1785 году въ Петербургъ въ качествѣ французскаго посланника, пишетъ, что «политическія тайны того времени оставались въ вѣдѣніи Екатерины, Потемкина и Безбородки» и добавляетъ, что Безбородко «скрывалъ тонкій умъ подъ тяжелою наружностью» и пользовался, болѣе чѣмъ другіе, довѣріемъ императрицы. Въ другой разъ графъ Сегюръ писалъ, что Безбородко «обладаетъ всѣми качествами, необходимыми для его поста; трудолюбивъ, имѣетъ опытность въ дѣлахъ; вкрадчивъ, изворотливъ, услужливъ; человѣкъ, для котораго пѣтъ ничего труднаго; онъ отлично знаетъ свою государыню, одобряетъ всѣ ея помыслы и устраняетъ всѣ препятствія».

Не мало, конечно, высокому положенію Безбородки содѣйствовало и его умѣнье постоянно ладить съ Потемкинымъ. Объ отношеніи перваго къ послѣднему въ депешахъ графа Сегюра встрѣчается слѣдующее извѣстіе: «Князь — пишетъ Сегюръ — пользуется безграничнымъ вліяніемъ, ему извѣстны всѣ тайны, всѣ добродѣтели и всѣ слабости своей государыни; онъ необходимъ для ея ума, имѣетъ прочную власть надъ ея сердцемъ, она смотритъ на него какъ на единственнаго человѣка способнаго управлять ея арміею и принять какое либо твердое рѣшеніе въ случаѣ революціи; это единственный подданный, вѣрность котораго она считаетъ твердой и неподкупной», и далѣе: «Безбородко, зная всю силу власти князя, никогда не возстаетъ противъ него, дѣлаетъ только то, что тотъ ему поручаетъ и совѣтуется съ нимъ обо всемъ. Онъ благодаренъ ему за свое возвышеніе и подчиняется безъ труда его превосходству, тѣмъ болѣе, что онъ къ этому привыкъ съ самаго начала своего существованія. Онъ предпочитаетъ, чтобы въ милости былъ человѣкъ, который безъ всякой зависти предоставлялъ бы ему дѣлать карьеру и который для себя ничего болѣе уже не желаетъ, чѣмъ тотъ, которому надобно еще добиваться всего и который вездѣ встрѣчалъ бы соперниковъ. Къ тому же онъ отлично знаетъ, что если князь попадетъ въ немилость, то онъ ни въ какомъ случаѣ не можетъ занять его мѣсто; у него нѣтъ ни достаточной твердости, ни представительной наружности, ни знатнаго рода, ни талантовъ, необходимыхъ для подобной должности, которая, впрочемъ, противорѣчива бы и его наклонностямъ: онъ далекъ отъ пышности, командованія и парадовъ. Но такъ какъ онъ заваленъ дѣлами, то нуждается въ помощи; ее оказываютъ ему Воронцовъ и графъ Шуваловъ. Выборъ не могъ быть удачнѣе, такъ какъ у этихъ двухъ придворныхъ довольно дѣятельности и знаній. Графъ Безбородко пользуется ихъ работою и свѣдѣніями. Князь ненавидитъ ихъ и щадитъ только ради дружбы къ графу Безбородкѣ, но стоитъ ему сказать только слово и онъ ихъ уничтожитъ».

Около этого времени, т. е. въ 1785 году, Россія подготовлялась къ новой войнѣ съ Турціею и по дѣламъ съ нею Безбородко былъ однимъ изъ главныхъ дипломатическихъ дѣятелей, равно какъ и по заключенію торговаго трактата между Россіею и Испаніею. Къ концу этого года былъ также возбужденъ вопросъ о возобновленіи торговаго договора съ Англіею. Самъ Безбородко о своихъ дипломатическихъ трудахъ въ автобіографической запискѣ писалъ: «Труды мои по внутреннимъ дѣламъ извѣстны столько же, сколько и по иностраннымъ; въ сихъ послѣднихъ я только именемъ вторымъ, а дѣломъ былъ первымъ исполнителемъ воли государевой. Всѣ ея повелѣвая мною на письмѣ изображаются, и г. вице-канцлеръ ничего еще не сказалъ, чтобы не мною написано было, ни о какомъ дѣлѣ не представилъ, не посовѣтовавъ со мною. Мое мнѣніе было всегда первое».

Такое заявленіе могло бы казаться хвастовствомъ, но постороннія извѣстія, какъ мы уже видѣли, подтверждаютъ его, хотя, конечно, такимъ первенствомъ Безбородко былъ всего болѣе обязанъ неспособности вице-канцлера, и если бы мѣсто послѣдняго занимало соотвѣтствующее этой должности лицо, то мнѣніе Безбородки не всегда было бы «первое».

Устройство почтовой части. — Устройство нашей почты по образцу французской. — Участіе Безбородки въ финансовой коммисіи. — Предположеніе его объ учрежденіи секретной коммисіи. — Назначеніе его членомъ коммисіи о дорогахъ въ государствѣ. — Пожалованіе 1,200 душъ въ Малороссіи. — Путешествіе въ Крымъ. — Забота его о своей «репрезентаціи». — Пребываніе императрицы въ домѣ Безбородки. — Представленіе имъ ей своихъ родственниковъ. — Разнесшіеся тіо этому поводу слухи. — Переговоры съ королемъ іюльскимъ. — Іосифъ II въ гостяхъ у Безбородки. — Дѣятельность Безбородки. — Вліяніе на него графа А. Р. Воронцова. — Пожалованіе дома въ Москвѣ. — Дѣла внѣшнія.

Намъ уже извѣстно, что въ числѣ многоразличныхъ обязанностей, возложенныхъ на Безбородку, было, между прочимъ, управленіе почтовымъ департаментомъ. Безбородко сталъ въ близкое отношеніе къ почтовымъ дѣламъ еще въ 1776 году; съ этого времени онъ докладывалъ почтовыя дѣла Екатеринѣ которая съ своей стороны весьма внимательно слѣдила за ними. Главнымъ препятствіемъ къ улучшенію въ ту пору почтовой части въ Россіи была ея подвѣдомственность коллегіи иностранныхъ дѣлъ и, въ виду этого, Безбородко исходатайствовалъ у государыни указъ, въ силу котораго почтовый департаментъ или экспедиція были поставлены, на ряду съ прочими мѣстами, «установленными для внутренняго благоустройства», подъ вѣдѣніе сената и подъ отчетомъ въ казенныхъ дѣлахъ и издержкахъ. До Безбородки наше почтовое управленіе складывалось и расширялось подъ вліяніемъ отдѣльныхъ и при томъ случайныхъ указаній опыта и, сверхъ того, въ такомъ видѣ, что едва удовлетворяло самымъ общимъ потребностямъ государственной и общественной жизни. Безбородко — надо отдать ему справедливость — внесъ въ это управленіе порядокъ обдуманнаго и послѣдовательнаго усовершенствованія. Онъ произвелъ по этой части весьма важныя измѣненія и улучшенія, на которыя указывало тогда развитіе потребностей разнаго рода. Безбородко устроилъ правильныя международныя почтовыя сношенія, установилъ пенсіи для служившихъ по почтовой части. Онъ, занявшись ознакомленіемъ съ устройствомъ этой части въ западной Европѣ, принялъ за образецъ французскую почту. Одною изъ главныхъ заботъ Безбородки было устройство сколь возможно большаго числа почтамтовъ въ Россіи «для удобнѣйшаго сообщенія между всѣми мѣстностями имперіи», отысканіе удобнѣйшихъ путей для проѣзда и сокращеніе ихъ, по возможности, въ одну почтовую дорогу и назначеніе станцій не далѣе какъ на 15–25 верстъ одна отъ другой. При немъ почта была раздѣлена на легкую и тяжелую и установлены правила о выдачѣ подорожныхъ на взиманіе почтовыхъ лошадей. Съ цѣлью же увеличенія прогонныхъ денегъ, — правда, не безъ нѣкотораго надувательства проѣзжихъ, — почтовыя версты были уменьшены противъ ихъ прежняго протяженія, такъ какъ въ каждой верстѣ полагалось уже не 700, а только 600 саженъ. Не смотря, однако, на таковыя засвидѣтельствованія о дѣятельности Безбородки по почтовой части, она была въ крайне неудовлетворительномъ состоянія, такъ что въ 1784 лоду Екатерина по поводу нерадѣнія объ ея письмахъ писала Безбородкѣ слѣдующее: «подобное пропущеніе безъ вниманія оставить не можно; вѣдь по реестру, чаю, раздаютъ письма; буде же мои письма для употребленныхъ (т. е. служащихъ) на почтовомъ дворѣ безъ вниманія болѣе недѣли оставляются, каково можетъ быть прочее почтовое дѣло».

Мы уже упоминали однажды объ учрежденіи финансовой коммисіи, въ составѣ которой находился и Безбородко, считавшій себя въ правѣ получить за свои труды особенное, громадное вознагражденіе, которое, если перевести на деньги, должно было бы представлять ежегодный доходъ до 36,000 тогдашнихъ рублей. Государственный дифицитъ продолжался, однако и по окончаніи зянятій этой коммисіи, о чемъ генералъ-прокуроръ подалъ въ 1785 году государынѣ записку, а съ своей стороны Безбородко написалъ къ ней особыя примѣчанія. По словамъ г. Григоровича, «записка эта свидѣтельствуетъ какъ нельзя лучше, что Безбородко глубоко понималъ важное значеніе государственныхъ доходовъ и изыскивалъ къ увеличенію ихъ радикальныя мѣры, а не минутные поборы, отягощающіе и разоряющіе государственное хозяйство. Между тѣмъ князь Вяземскій заботился только о временномъ увеличеніи доходовъ, не входя въ разсмотрѣніе послѣдствій тѣхъ средствъ, которыя къ этому служили. Главная мысль, приведенная въ примѣчаніяхъ Безбородки, состояла въ томъ, «что большая часть способовъ для увеличенія доходовъ состоитъ въ отнятіи у городовъ доходовъ, у провинцій же, имѣющихъ привилегіи — въ сложеніи части губернскихъ штатовъ на общество и убавки половины суммъ, отпускаемыхъ на губернскія строенія; наконецъ, въ наложеніи на купцовъ двухъ процентовъ, вмѣсто одного съ капитала». Для устройства финансовъ Безбородко предлагалъ учредить секретную коммисію. Жизнеописатель графа Безбородки не доискался, чѣмъ окончилось это дѣло, хотя императрица и одобрила примѣчанія Безбородки, предложившаго мѣры, не совсѣмъ удобныя и умолчавшаго, однако, о сокращеніи такихъ расходовъ и, можно даже сказать, такого мотовства, какими вообще отличалось царствованіе Екатерины II и ея личная пышная обстановка съ чрезвычайными затратами на личности, обращавшія на себя ея милостивое вниманіе.

Съ наступленіемъ 1786 года почти одновременно Екатерина назначила Безбородку членомъ «коммисіи о дорогахъ въ государствѣ» и членомъ совѣта при ея императорскомъ величествѣ. Труды коммисіи, существовавшей слишкомъ десять лѣтъ, остались почти неизвѣстны. Только спустя почти десять лѣтъ послѣ своего учрежденія, она представила императрицѣ докладъ «съ первою частію генеральныхъ правилъ о строеніи дорогъ въ Россіи». Что касается совѣта, то за время нахожденія въ немъ членомъ Безбородки состоялось 872 протокола, изъ которыхъ не подписаны имъ 253. Кромѣ того всѣ доклады въ совѣтѣ шли черезъ него, а также на предварительное его разсмотрѣніе шла большая часть переписки, поступавшей въ совѣтъ.

Когда въ совѣтѣ окончилось разсмотрѣніе проекта по учрежденію государственнаго ассигнаціоннаго банка, — противъ чего такъ основательно возставалъ генералъ-прокуроръ князь Вяземскій — то Безбородко въ письмѣ своемъ къ Потемкину, заявляя о своихъ долгахъ, выражалъ желаніе, чтобъ ея величество благоволила пожаловать ему, Безбородкѣ, изъ недвижимыхъ имѣній въ Малой Россіи «нѣкоторое количество прилегаемыхъ къ его деревнямъ и кои, хотя разсѣяны, состоятъ въ разныхъ частяхъ самыхъ мелкихъ и приносятъ самые же мелкіе доходы, но для него тѣмъ выгодны, что его маетности оными поправятся». При этомъ случаѣ Безбородко «ввѣрялъ свой жребій благодѣтельному старанію» Потемкина и просилъ, чтобъ отстранить сомнѣніе государыни на счетъ значительности имѣнія «по множеству названій деревень малороссійскихъ». Безбородко получилъ желаемое и ему было дано 1,200 душъ.

Со времени опредѣленія Безбородки въ совѣтъ, сношенія его съ императрицею стали еще чаще, и онъ 20-го августа 1786 года былъ пожалованъ въ гофмейстеры. По поводу этого, Гарновскій въ своихъ письмахъ къ Попову, любимцу Потемкина, сообщалъ: «слышно также, когда графъ Александръ Андреевичъ пожалованъ гофмейстеромъ, государыня изволила, будто бы, отозваться, что внесенныя къ ней о семъ просьбы означаетъ ничто иное, какъ сдѣланные противъ графа Безбородки заговоры».

Бъ новой своей должности, — впрочемъ, какъ это было еще и прежде при поѣздкѣ Екатерины въ Бѣлоруссію, — Безбородко распоряжался теперь па счетъ предстоявшаго путешествія государыни въ новопріобрѣтенный Россіею Крымъ. Но видно распоряженія его не имѣли особой силы. Такъ, напримѣръ, онъ писалъ, что «мебели» въ путевыхъ дворцахъ должны быть «простые, нужные для одной только необходимости, а не къ украшенію», между тѣмъ это путешествіе Екатерины было обставлено на каждомъ шагу изумительною роскошью и всевозможными удобствами.

На этотъ разъ Безбородко заботился о своихъ удобствахъ и внѣшней представительности. Такъ, кіевскому генералъ-губернатору, графу Румянцеву, онъ писалъ: «что касается до меня, то я совершенно полагаюсь на милостивое вашего сіятельства распоряженіе, осмѣливаюсь донести, что по качеству министра иностранныхъ дѣлъ, нельзя мнѣ обойтись безъ нѣкотораго рода репрезентаціи; слѣдственно хотя я предпочту и не ближній домъ, но нѣкоторый не много пообширнѣе и выгоднѣе, тѣмъ болѣе, что однажды или дважды пріѣхать во дворецъ въ извѣстное и обыкновенное время, не будетъ мнѣ въ тягость».

7-го января 1787 года императрица изъ Царскаго Села тронулась въ путь. Поѣздъ ея состоялъ изъ 200 раззолоченныхъ экипажей. На издержки по этому путешествію было назначено 4,000,000 рублей, не считая, конечно, тѣхъ особыхъ мѣстныхъ затратъ, которыя должны были быть произведены на мѣстныя средства для достойнаго пріема государыни и ея громадной свиты.

Въ Нѣжинѣ императрица побывала въ домѣ Безбородки. Здѣсь онъ имѣлъ случай представить ей своихъ родственниковъ: Милорадовича и Миклашевскаго, на которыхъ было обращено особенное вниманіе государыни. По поводу этого, Гарновскій писалъ Попову: «Александръ Матвѣевичъ (Мамоновъ) почитался оставленнымъ за болѣзнью въ Нѣжинѣ и отъ двора навсегда удаленнымъ. Нѣкоторые признавали къ престолу приближеннымъ Милорадовича, а другіе — Миклашевскаго. Оглашенныя въ газетахъ царскія милости, въ бытность въ домѣ Миклашевскихъ явленныя, почитались достовѣрнымъ знакомъ монаршаго къ сей фамиліи благоволенія».

Во время этого путешествія Безбородко привезъ въ Кіевъ изъ Канева для свиданія съ Екатериною короля Станислава-Августа Понятовскаго, съ которымъ онъ предварительно окончилъ переговоры по нѣкоторымъ политическимъ вопросамъ. Впрочемъ, переговоры эти не сопровождались никакими послѣдствіями, такъ какъ въ сущности всѣ они сводились только къ слѣдующимъ словамъ, сказаннымъ королю Безбородкою: «будьте увѣрены, что все уладится; мы въ принципахъ сходимся; только не нужно разславлять этого, ни собирать экстраординарнаго сейма, чтобъ не возбуждать противъ себя сосѣдей».

Положеніе Станислава-Августа, при свиданіи съ императрицею, было крайне затруднительно. Понятовскій, пользовавшійся нѣкогда чрезвычайною ея благосклонностью, былъ теперь ей въ тягость и она хотѣла спровадить его отъ себя какъ можно скорѣе.

На третій день послѣ своего отъѣзда, король прислалъ Безбородкѣ свой портретъ, богато украшенный брилльянтами.

При совершаемомъ государынею путешествіи въ Крымъ, съ нею былъ долженъ встрѣтиться еще и другой гость — императоръ Іосифъ II. На встрѣчу ему она поѣхала въ сопровожденіи Безбородки, у котораго вмѣстѣ съ императоромъ обѣдала въ его слободѣ Бѣлозерскѣ, находящейся въ 15-ти верстахъ отъ Херсона.

Труды Безбородки, вызванные путешествіемъ государыни въ Крымъ, были, по словамъ г. Григоровича, безпрерывны и разнообразны. «Всѣ архивы — говоритъ онъ — которыми довелось мнѣ пользоваться, представляютъ наглядное тому доказательство. Большая часть указовъ, подписанныхъ Екатериною въ теченіе полугодоваго путешествія, были писаны самимъ Безбородкою». Даже мелочи переходили черезъ его руки. Завадовскій, хорошо знавшій въ чьихъ рукахъ были дѣла того времени, 1-го іюля 1787 года писалъ графу С. Р. Воронцову: «Князь Потемкинъ верховный въ дѣлахъ. Графъ Александръ Андреевичъ по немъ и въ услугахъ его; я называю двѣ силы все двигающія». Но по одному изъ писемъ Гарновскаго оказывается, что Безбородко и помимо нахожденія въ услугахъ Потемкина былъ еще въ полной зависимости отъ другаго лица, такъ какъ графъ Воронцовъ, по словамъ Гарновскаго, «что хочетъ, то и дѣлаетъ съ графомъ-докладчикомъ».

Императрица, между тѣмъ, продолжала являть Безбородкѣ новыя милости. Она заѣхала къ нему въ гости въ слободу Анновку, а затѣмъ, въ бытность свою въ Москвѣ, пожаловала ему домъ бывшаго великаго канцлера графа Бестужева-Рюмина, приказавъ его надстроить и перестроить на казенный счетъ по плану, данному отъ Безбородки.

Теперь Безбородко главнымъ образомъ дѣйствовалъ въ качествѣ министра иностранныхъ дѣлъ. Между тѣмъ во внѣшнихъ отношеніяхъ начинались тревожныя обстоятельства. Турція готовилась къ войнѣ съ Россіею. Въ Нидерландахъ поднималось возстаніе противъ Габсбурговъ, Франція и Англія вооружались, а Пруссія строила намъ ковы. Что касается Турціи, то Безбородко надѣялся, что мы легко справимся съ нею одною, и въ письмѣ своемъ къ нашему послу въ Лондонѣ, графу Воронцову, писалъ, между прочимъ: «у насъ все готово и готовѣе, чѣмъ въ 1768 году». Кромѣ переписки съ Воронцовымъ, Безбородко велъ по турецкимъ дѣламъ личные переговоры съ иностранными послами, находившимися в Петербургѣ, преимущественно же съ французскимъ посломъ графомъ Сегюромъ.

Война съ Турціею, не смотря на то, что у насъ къ этой войнѣ, по словамъ Безбородко, все было готово, началась неудачно. Тогда Безбородко, одинъ изъ главнѣйшихъ участниковъ и внутренняго управленія и внѣшней политики Россіи, началъ въ письмахъ своихъ къ графу С. Р. роптать на систему веденія у насъ государственныхъ дѣлъ. Такъ, онъ писалъ, что «у насъ не легко отгадать чего мы желаемъ, теперь же еще, къ сожалѣнію, и больше оказывается, что и во внѣшнихъ дѣлахъ думаютъ такъ точно править, какъ во внутреннихъ». Замѣчаніе это объясняется слѣдующими строками: "у насъ считаютъ, что всѣ по нашей дудкѣ плясать должны и если бы не привычка, иногда и съ огорченіемъ, переносить все и выдерживать первую пыль съ твердостію, то, Богъ знаетъ, какъ бы оное и пошло». Въ особенности жаловался Безбородко на то властвующее положеніе, какое въ эту пору занималъ Потемкинъ. Безбородко писалъ: «Трудно себѣ представить мои заботы. Я разумѣю не то, чтобы силъ или времени не достаетъ, но то, что о многомъ надобно брать ad refferendum (на донесеніе), т. е. посылать за совѣтомъ къ князю Потемкину, въ Новороссійскую губернію, а оттуда пи за что не добьешься не скораго, но уже и никакого отвѣта». Онъ говоритъ и объ «умноженіи коварныхъ происковъ». «Я — продолжаетъ Безбородко — истинно ихъ не уважаю, но нельзя не заботиться, что подобныя происшествія: публикою и свѣтомъ относимы будутъ на недосмотрѣніе министерства, у котораго ни силы, ни способовъ лучше дѣлать недостаетъ. Если бы можно было — продолжаетъ Безбородко — вершить войну безъ потери и хотя съ весьма умѣренными выгодами, направилъ бы я тогда всю возможность свою не допускать разрушать покой иногда легкомысленно, вѣдая, что онъ для насъ всего полезнѣе, а при упрямствѣ, по крайней мѣрѣ, пожелавъ добраго успѣха, своимъ покоемъ поспѣшу воспользоваться».

Приготовленія къ войнѣ со Швеціею. — Предположенія Безбородки о мѣрахъ на случай нападенія со стороны Пруссіи. — Его общія соображенія по внѣшней политикѣ. — Предположенія и сформированіи «охочихъ казаковъ" и о вызовѣ иностранныхъ офицеровъ въ русскую службу. — Обвиненіе Безбородки въ притѣсненіи китайцевъ. — Надежда на Потемкина. — Участіе его въ дѣлахъ турецкихъ и австрійскихъ. — Мысль о присоединеніи къ Россіи Польши. — Хлопоты но заключенію коммерческаго трактата съ Англіею.