Я пошла на кухню за мусорным мешком, а там бабушка режет картошку и плачет.
– Не плачь, ба.
– Мне ведь и в голову не пришло!
– Что?
– Что вам нечего есть.
– Да мы объелись! У меня даже живот болит.
– Ладно. Сварю сосиски с пюре, как Мэгги любит.
– Хорошо.
– Иди к сестре и спроси у папы, будет он есть или нет.
Глава 7
– Привет, а где Мерседес?
– Дома, ее кладут на сохранение до конца срока. Трудная беременность.
– На все время? Это же почти восемь месяцев!
– Да, долго. Повезло, что теща ее навещает, я успеваю работать в клинике.
– Можно тебя спросить?
– Конечно!
– Почему мама умерла?
Хуан начал объяснять то одно, то другое, говорить какие-то слова – как будто выдумывал их на ходу.
– Я ничего не поняла. Переведи-ка мне все это с медицинского на человеческий.
– Я не знаю, как иначе объяснить.
– Ну, когда тебе нужно родственникам в приемном покое что-нибудь сказать, как ты говоришь?
– То пациенты, а ты моя племянница – это разные вещи. Давай-ка поконкретнее, Фьоре. Что ты хочешь узнать?
– Почему мама умерла? Как это произошло? Как случилось, что она была здорова, а потом раз, и умерла.
– Попробую объяснить. Сначала у мамы было такое состояние, само по себе оно не смертельное, но потом начались осложнения из-за ряда факторов, сочетание которых…
– Ага. Ясно, спасибо.
Я задумалась вот о чем: мама всегда знала, что мы всё понимаем. Умела объяснить что-нибудь доступными словами. Например, мы где-нибудь идем, а она говорит: «это такое-то место». Папа ее одергивал, мол, они тебя не поймут, маленькие еще. А она отвечала: «Поймут. Не сразу, но однажды они вспомнят и поймут».
Я понимала все больше и больше, и благодаря маминой вере в меня помнила, что всему свое время.
Из-за стенки слышу, как папа тихонько плачет. Со стороны может показаться, что он поет – у него протяжный ритмичный плач. Подышит немного и опять плачет.
– Пап, ты как? – спрашиваю из-за двери.
– …