Развивающийся разум. Как отношения и мозг создают нас такими, какие мы есть: читать начало книги онлайн

По мнению Дэвидсона, личность и темперамент отражают различные комбинации этих аспектов. Как упоминалось выше, Дэвидсон подчеркивает: то, что мы можем считать «особенностями темперамента», на самом деле весьма изменчиво в детские годы. Но эти паттерны эмоционального стиля могут стать устойчивыми во взрослой жизни, даже если они не пришли непосредственно «из детства». В качестве примера Дэвидсон предлагает обсуждение «большой пятерки»⁹⁴: аспекты открытости к новому опыту, добросовестности, экстраверсии, уступчивости и невротизма. Вот как Дэвидсон описывает, как он связал эмоциональный стиль с этими характеристиками:

Измерения эмоционального стиля могут использоваться в повседневных описаниях личности. Например, оптимистичным будет тот, кто быстро восстанавливается и видит позитивную перспективу; хронически несчастный человек будет медленно приходить в норму и видеть мир в мрачных красках, поэтому он не сможет долго испытывать положительные эмоции, а в трудных ситуациях погрузится в негатив. Застенчивый человек имеет низкую устойчивость к контексту и медленно восстанавливается после расстройств. Эти повторяющиеся переживания дистресса становятся общими для всех переживаний из-за низкой чувствительности к контексту, – даже в нормальных условиях будет проявляться сильная настороженность. Напротив, терпеливые люди имеют высокую чувствительность к контексту (они будут очень конкретными, определяя важность обстановки и реакции), а также высокий уровень самосознания.

Личность во многом представляет собой смесь опыта и темперамента. Исследование Дэвидсона и его коллег показало, что в детстве эти черты, как правило, довольно податливы. Они могут стать постоянными, как обсуждалось ранее, но обычно в период становления личности происходят большие изменения. Вот почему в отношении подавляющего большинства детей так трудно сказать, какими они в конечном итоге «окажутся». Да, есть модели поведения, связанные с темпераментом, но в подростковом возрасте и во взрослой жизни они могут не иметь продолжения. Текущий жизненный опыт продолжает формировать наши нейронные цепочки – это свойство нашей нейропластичности.96 И надо иметь в виду, что модели нашей адаптации к раннему опыту могут позже вызывать реакцию окружающих, напоминающую нам о родителях. Возникает «самоусиливающаяся» схема, в которой мы можем застрять.97 И стратегии привязанности, и даже наши врожденные особенности (например, темперамент) подвержены изменениям на протяжении всей жизни.

Несмотря на цепкие привычки разума, в ловушку которых мы попадаем во взрослом возрасте, есть надежда, что с помощью преднамеренных усилий можно добиться глубоких изменений. Развивающийся разум не должен зацикливаться на том или ином паттерне. Важный вывод, который можно сделать из работы Дэвидсона, заключается в том, что человеку не нужно «довольствоваться» врожденным темпераментом и неизменной личностью. Работа Дэвидсона показала прямо противоположное: тренировка разума может изменить аспекты эмоционального стиля. Префронтальные цепочки помогают координировать и уравновешивать нижние подкорковые состояния, а медитация и другие практики могут изменять префронтальные волокна и их связи с нижними структурами. В результате меняется то, как человек координирует и уравновешивает поток информации и энергии в своем теле. По сути, сосредоточение разума может изменить интегративные волокна, регулирующие наши эмоции и формирующие то, что мы называем «личностью».

По словам самого Дэвидсона,

Хорошая новость здесь в том, что саморегуляцию можно улучшить с помощью навыков, создающих основу для восприятия и формирования внутреннего энергоинформационного потока в мозгу. Как предположили Гоулман и Дэвидсон, ментальная тренировка позволяет менять даже устойчивые черты.⁹⁹ Мониторинг потока энергии и информации и модулирование этого потока в сторону интеграции – результат ментального зрения. Эти навыки дают надежду на развитие интеграции в нашем мозгу, в наших отношениях и в нашей психической жизни. Ментальное зрение может стать устойчивой чертой человека. Развитие навыков мышления происходит на базе опыта, в том числе полученного дома, в школе и в личной практике. Ментальная тренировка включает в себя практики осознанности и другие формы медитации, которые трансформируют функционирование префронтальной коры и меняют структурные взаимосвязи, которые есть внутри коры и между ней и другими областями.¹⁰⁰ Эта область высшего мозга связывает между собой другие дифференцированные нейронные области, в том числе находящиеся за пределами одной головы – в разумах разных людей. Префронтальная кора является одной из самых интегративных. Преобразование саморегуляции возможно, потому что мы можем развивать навыки мышления, которые улучшают интегративные функции и структуру префронтальной коры, а также других нейронных областей на протяжении всей нашей жизни.¹⁰¹ Как показали Дэвидсон и другие специалисты, мы можем намеренно использовать поток энергии и информации в разуме, чтобы изменить функцию и структуру мозга. Личность не фиксирована. Стратегии привязанности изменчивы. Темперамент – это не судьба. Когда мы приходим к пониманию того, что мозг развивается на протяжении всей жизни, то видим, что можем использовать наши отношения с людьми для «перестройки» своего и их мозга в сторону интеграции. Так мы движемся к пониманию и благополучию.

Размышления: регуляция эмоций и разум

Способность регулировать процессы оценки и возбуждения разума имеет фундаментальное значение для самоорганизации; следовательно, регуляция эмоций лежит в основе личности. Саморегуляция возникает из отношений с родителями в раннем возрасте. Исследования привязанности предполагают, что автономная саморегуляция начинается со здоровой зависимости. То есть отношение родителя к ребенку, в котором есть чувствительность к сигналам, обусловленное общение и рефлексивный диалог. Все это позволяет ребенку развивать внутреннюю согласованность и мыслительные способности. Достижение самоорганизации происходит в рамках эмоционально настроенных межличностных переживаний. Эмоциональной основой отношений привязанности является усиление общих позитивных состояний и уменьшение негативных. По мере переживания этих состояний ребенок начинает толерантнее относиться к более широким диапазонам эмоциональной интенсивности и общей аффективной коммуникации.

Предлагаемая модель регуляции эмоций включает семь компонентов: интенсивность, чувствительность, специфичность, окна толерантности, процессы восстановления, доступ к сознанию и внешнее выражение. Как мы видели, ранний опыт привязанности и структурные переменные, такие как темперамент, создают процессы регуляции эмоций. «Эпигенетические» факторы – особенно социальный опыт, формирующий генетическую экспрессию и зависимое от опыта созревание мозга, – напрямую влияют на установление нейронных связей. В раннем детстве эпигенетические факторы, которые мы наследуем от родителей, и те, которые мы приобретаем в процессе привязанности, влияют на развитие нейронных путей, ответственных за эмоциональную модуляцию. Продолжающееся эмоциональное развитие во взрослых отношениях может задействовать те же элементы привязанности, помогая найти новые пути к самоорганизации.

Отсутствие психического благополучия часто бывает результатом нарушения эмоциональной регуляции. Это могут быть внезапные выходы за пределы окна толерантности – ярость или печаль, от которых трудно оправиться. В этих состояниях разум теряет способность к рациональному мышлению, гибкости реагирования и саморефлексии. Волны сильного возбуждения и неконтролируемые эмоции, такие как гнев или ужас, могут «перегрузить» разум. В этих состояниях человек не может нормально функционировать – ни в рамках своей личности, ни в общении с другими. Интегративная роль префронтальной области в таких состояниях может временно отключиться. Помочь такому человеку может более эффективный процесс самоорганизации. Метакогнитивные процессы и мыслительные рефлексивные функции, встроенные в навыки мышления, могут иметь важное значение для развития интегративной обработки информации, дающей нам более гибкий и связный опыт.

Если структурные особенности, в том числе эпигенетически обусловленные, а также связанные с травматическим опытом или болезненными привязанностями, привели к неадекватной эмоциональной регуляции, ограничивается способность достигать эмоциональной устойчивости и поведенческой гибкости. В некоторых ситуациях здесь может быть полезен механизм «коркового подавления». Если имела место чрезмерная парцелляция корково-лимбических структур, то способность мозга отслеживать и менять состояния возбуждения может быть сильно нарушена. Обучение кортикальному мышлению для наблюдения и последующего вмешательства в рефлекторные первичные реакции часто является полезным подходом. Что это значит? Когда люди выходят за пределы окна толерантности, они теряют способность мыслить рационально и могут стать непоследовательными в своих действиях. Если этот вариант отклика закрепился в глубоких мозговых структурах (лимбической области и стволе), его бывает трудно изменить. Однако кора может подавлять эти реакции и переводить глубокие структуры на более приемлемый уровень возбуждения. Здесь помогает стратегия «разговора с самим собой», в котором активируются определенные образы, внутренний диалог и эвокативная память (например, она вызывает успокаивающий образ объекта привязанности). Было продемонстрировано, что ментальная тренировка, в том числе практика осознанности, улучшает функцию и структуру регуляторных префронтальных цепочек. Вследствие этого восстанавливается интеграция и возникает согласованность разума. Со временем и при постоянной практике частота и интенсивность прорывов в «низший режим», на уровень рефлексивных состояний могут быть значительно снижены, а скорость восстановления может быть значительно увеличена.

Почему саморегуляция рассматривается в основном как процесс регуляции эмоций? Эмоция как ряд интегрирующих психических процессов связывает все слои функционирования. На самом деле изучение эмоций – это, по сути, изучение регуляции эмоций. Хотя эмоцию можно определить как субъективное переживание, включающее нейробиологические, эмпирические, социальные и поведенческие компоненты, на самом деле это сущность разума. Наша эмоциональная жизнь – это жизнь нашего «я». Когда мы чувствуем себя «эмоционально хорошо», у нас появляется ощущение целостности, согласованности, ощущение комфорта. Человек социален, и это состояние согласованности часто сопровождается переживанием принадлежности. То есть речь не только о нашем внутреннем самоощущении, но и о нашем «отношенческом я». В раннем возрасте модели межличностного общения с фигурами привязанности напрямую влияют на рост структур мозга, которые опосредуют саморегуляцию. Как мы видели, «я» регулируется и на самом деле является как внутренним, так и внешним – у нас есть внутреннее и внешнее отношение к своему развивающемуся разуму на протяжении всей жизни. «Эмоциональная коммуникация» – это основной способ, которым один разум соединяется с другим. Теперь мы переходим к межличностным связям.

Примечания

1 . Tulving (2005).

2 . Ciompi (1991).

3 . Sroufe (1996).

4 . Hofer (1994).

5 . Calkins and Hill (2007); Gross and Thompson (2007); Panksepp (2001); Tronick (2007); Tronick and Gold (2020); Perry et al. (2012, 2013).

6 . Feldman (2007); Reck et al. (2004); Tronick and Gold (2020).

7 . Sroufe (1996).

8 . Schore (2003a).

9 . Damasio (1998), p. 84.

10 . Damasio (2018), p. 28.

11 . Schore (2003b); Fosha et al. (2009).

12 . Fonagy et al. (2002); Gross and Thompson (2007); Baumeister and Vohs (2004).

13 . Cole and Deater-Deckard (2009); Beauregard et al. (2006); Austin et al. (2007); Etkin and Wager (2007).

14 . American Psychiatric Association (2000).

15 . Zhang and Raichle (2010); Raichle (2010); Raichle and Snyder (2007).

16 . Phillips et al. (2008); Dickstein et al. (2008); Post et al. (2001).

17 . Lindsay and Creswell (2019), p. 120.