Развивающийся разум. Как отношения и мозг создают нас такими, какие мы есть: читать начало книги онлайн

Окна толерантности могут находиться под непосредственным влиянием истории переживаний. Если дети неоднократно переживали страх в раннем возрасте, пугающие ситуации могут ассоциироваться с дезорганизующим чувством ужаса. Повторное переживание неконтролируемых эмоций без ощущения того, что близкие рядом и готовы успокоить, приводит к отрицательным последствиям – сами себя такие дети тоже не могут успокоить. Окно толерантности сужается. Результатом могут стать дезорганизующие, «неконтролируемые» ощущения, которые сами по себе создают дистресс.

Текущее душевное состояние также может сужать или расширять окно толерантности. Эмоциональная усталость, физическое истощение и фактор внезапности могут сузить окно толерантности. Человек может разволноваться или расстроиться из-за ситуации, которая при других условиях вызвала бы умеренную реакцию.

Вернемся к примеру с женщиной-адвокатом, о котором мы говорили ранее в этой главе. Мы не можем вырвать взаимодействие с коллегой из временного и социального контекста. Документ, который адвокат передала своей коллеге, был адресован одному из важных клиентов, женщине-руководителю лет шестидесяти. В этой клиентке адвокат видела родительскую фигуру – «мать», которой всегда хотелось угодить. (Позже на терапии выяснилось, что настоящая мать ее никогда не поддерживала и всегда была ею недовольна.) Что произошло после? Адвокат ушла в отпуск, попросив коллегу отправить документ этой важной клиентке. Коллега не отправил документ вовремя, что поставило под угрозу успех судебного дела. Оплошность коллеги создала у адвоката ощущение, что она «в очередной раз» не сможет угодить матери. Это активировало определенное когнитивное представление – картину себя в обществе разгневанной и враждебной матери. Активировалось состояние разума «родом из детства» – желание угодить, невозможность это сделать и стыд.

Кто-то может спросить, насколько воспоминания этой пациентки были точными, и если они были точными, то как отличить генетические эффекты от эмпирических. Мы можем сказать, что они были точными: терапия началась с воспоминаний о двоюродном брате, который жил через дорогу и лично был свидетелем некоторых из этих унизительных для пациентки ситуаций. Также терапевт имел возможность пообщаться и с самой матерью пациентки. Та рассказала, что была достаточно жесткой с дочерью, а также сообщила, что ее собственная мать использовала такой стиль воспитания, чтобы «закалить ее для реального мира»; и эта практика была перенята, хотя и в несколько смягченном виде. Такие единичные примеры не совпадают с данными исследований, но показывают, как ранние переживания нерегулируемых состояний могут быть связаны с нарушениями в более позднем возрасте. Но «ассоциация», конечно, не означает «причинность». В описанном примере мать передала дочери свои гены и, возможно, эпигенетические механизмы регуляции. Также присутствовал и определенный опыт взаимодействия «родитель – ребенок». Вспыльчивый характер – форма нарушения эмоциональной регуляции – может быть унаследованной или приобретенной чертой. В результате появляется тенденция «пробивать окна толерантности» – и это объясняет некоторые переживания этой пациентки. Передача паттернов унизительного воспитания из поколения в поколение тоже играет роль.

Повторяющаяся активация ментальных представлений и состояние стыда/унижения закрепили это состояние как нейронный паттерн. И стало чертой личности. Пациентка был склонна впадать в ярость и чувствовать себя униженной в «неподходящее» время. Она входила в неадаптивное состояние, которое тормозило новые поведенческие реакции при взаимодействии с социальной средой. Мы можем рассматривать это как внезапную активацию парасимпатической системы (ощущение «меня не понимают», «меня не слушают», которое возникло, когда коллега не отправил документ вовремя) и симпатической (внутреннее переживание «клиент в ярости» и гнев по отношению к коллеге). Тормоз и газ нажимались одновременно. Отрегулировать состояние было невозможно. Другой человек тоже мог бы чувствовать себя некомфортно в аналогичной ситуации, но функционировать при этом нормально. Индивидуальная значимость эпизода с документами, связанная с ранним детским опытом, заставляла пациентку выйти за пределы окна толерантности. «Возбудители» были рационально связаны с более ранними состояниями, но логика этих причин имела только эмоциональную и историческую ценность. Коллеге и клиенту на эти переживания было наплевать. Поэтому вспыльчивую женщину-адвоката отстранили от дел сразу после возникшего скандала.

Когда интенсивность и само содержание состояния выводят человека за пределы окна толерантности, изменение в потоке энергии и информации может «захватывать» разум. В том числе рациональное мышление и социальное поведение. Человек может «оцепенеть» или погрузиться в эмоциональный хаос. Некоторые называют это эмоциональным «замораживанием» или «эмоциональным захватом»,⁵⁸ Поведение человека перестает быть «волевым», а мысли могут казаться застывшими или неконтролируемыми. Перед мысленным взором встают визуальные представления, символизирующие эмоциональные ощущения. Например, в гневе некоторые люди видят «красную пелену перед глазами» или представляют, как причиняют вред тому, кто их рассердил. Они могут терять контроль над своим поведением, совершая деструктивные действия, которые не являются частью поведенческого репертуара в «нормальных» условиях. В этом «низшем режиме» обработки состояние разума выходит за пределы окна толерантности. Окно толерантности кажется недосягаемым, когда оказываешься на берегу ригидности или хаоса.

Эмоции, смысл и социальные взаимодействия опосредованы одними и теми же цепочками в мозгу. Информация в мозгу не обрабатывается независимо от биологической реальности мозга. Например, в зонах схождения префронтальной коры мы можем увидеть, как структура мозга формирует работу разума. В этой нейронной области сходятся данные из анатомически различных областей: паттерны возбуждения нейронов, передающие информацию, отправляются непосредственно в префронтальную кору. Информация включает в себя социальное познание, автоноэтическое сознание, ощущения, восприятие, различные представления (такие как слова и идеи), соматические карты, представляющие физиологическое состояние тела, и данные вегетативной нервной системы (которые позволяют «регулировать аффекты» за счет уравновешивания симпатической и парасимпатической активности).⁵⁹ Как мы обсуждали ранее, способность реагировать на значимое событие адаптивно, а не «автоматически», требует гибкости, а также интеграции эмоционального отклика с другими префронтально опосредованными процессами. Другими словами, пребывание в пределах окна толерантности подразумевает связь дифференцированных нейронных областей для достижения адаптивного состояния – оптимальной самоорганизации человека как сложной системы.

Без интеграции направление энергетического потока внутри мозга, обычно координируемое и уравновешиваемое префронтальными областями, может в большей степени определяться входными данными «нижних» центров обработки ствола мозга, сенсорных цепочек и лимбических структур. Например, состояние чрезмерного возбуждения может привести к торможению более высокого уровня восприятия и мысли; предпочтение отдается базовому соматическому и сенсорному сигналу. Люди не думают; сильные чувства заставляют их действовать импульсивно. Человек, который выходит за пределы окна толерантности, находится в «низком режиме» обработки, где доминируют рефлекторные реакции и примитивные лимбические и стволовые механизмы.

Бывает и другая картина – когда человек «застывает», впадает в ригидное состояние. Это может свидетельствовать о том, что отдельные области мозга, обычно связанные в рамках интегративных состояний, в какой-то момент прекратили «коммуницировать». Это «отключение» может быть связано либо с состоянием симпатической системы – напряженными мышцами, которые «парализуют» человека, не давая действовать (как физически, так и ментально), либо с нейронной активацией дорсальной, немиелинизированной ветви. Во втором случае появляется состояние «обморока», «обмирания» с внутренним ощущением психического краха, беспомощности и отчаяния.60 Хаотические или ригидные состояния могут сопровождаться различными степенями нервного возбуждения. Ключом к восстановлению связного потока является восстановление не столько изменений в возбуждении – хотя и это тоже, – сколько изменения во взаимодействии дифференцированных областей. Оно должно стать более скоординированным и сбалансированным. Мы учимся откликаться, а не просто реагировать.

Процессы восстановления

Если вернуться к истории с женщиной-адвокатом, мы увидим: взаимодействуя с коллегой, она вышла за пределы своего окна толерантности. Попала в состояние, в котором саморефлексия, размышление об эмоциях, дистанцирование от рефлексивных реакций и рассмотрение других вариантов поведения были просто невозможны. Считается, что все эти корковые процессы отключаются, когда человека переполняют эмоции. Первым шагом в оказании помощи этой пациентке было вот что: общаясь с терапевтом, она узнала границы своего окна толерантности, то есть точки, в которых взаимодействие с людьми заставляло ее терять контроль. Осознание телесного состояния (напряжение в мышцах, в желудке и горле) и «регистрация» появления определенных образов в сознании помогли этой женщине научиться наблюдать за собой. Это один из аспектов тренировки «ментального зрения». Главная цель состояла в том, чтобы дать пациентке возможность перенаправить энергоинформационный поток в сторону интеграции. Предотвращение ситуаций, выходящих для нее за рамки терпимого, было самой полезной стратегией. Кроме того, нужно было научиться быстрее восстанавливаться и возвращаться к норме, когда такие ситуации все-таки возникали.

Как разум вообще оправляется от приостановления корковой обработки и паузы в размышлениях о мышлении (метапознании)? Процесс может варьироваться от человека к человеку, в зависимости от текущего контекста, особенностей личности и биографии. Из одних состояний может быть легче выйти, чем из других; определенные контексты могут активировать кластер профилей нейронной сети, после которого трудно восстановиться, а с другими справиться легче. Например, если человек чувствует, что его предал близкий друг, которому он доверял, то оправиться от нахлынувшего гнева и печали может быть очень трудно. Если же разочарование будет связано с сомнительным новым знакомым, гнев быстро пройдет.

Восстановление означает уменьшение дезорганизующих эффектов в определенный период эмоционального возбуждения. Восстановление может быть первичным физиологическим процессом, в котором механизмы оценки приводят степень и природу активации к «норме», то есть терпимому уровню. Эта модуляция может включать снижение интенсивности возбуждения, а также реструктуризацию в распределении активированных нейронных групп. Восстановление может также включать реактивацию более сложных и абстрактных рассуждений, опосредованных корой. Такое изменение позволяет задуматься о значении опыта – ключевом аспекте эмоций. Это позволит включиться метакогнитивным процессам саморефлексии и контроля. Способность размышлять о психических состояниях (своих и других людей) может иметь важное значение для включения этого аспекта регуляции эмоций. Исследования детей показывают, что те из них, кто использует разговор с самим собой вслух или про себя, способны лучше себя успокоить.61 Включив корковые процессы, можно изменить характеристики возникшей эмоции. Человек лучше перенесет уровень возбуждения, который ранее был для него чрезмерным. Например, человек, охваченный гневом на близкого друга, может обнаружить, что активизация старых воспоминаний об этом друге и возникновение чувства потери и печали могут позволить трансформировать эмоциональный опыт. Женщина-адвокат, о которой мы рассказывали выше, в ходе терапии начала осознавать печаль и глубокое разочарование, которые испытала в детстве во время общения с матерью. Она также начала связывать то, что происходит в ее жизни сейчас, с этим прошлым опытом. Этот процесс, по-видимому, позволил ей расширить окно толерантности. Некоторые люди переносят печаль легче, чем гнев.

Некоторым людям крайне трудно оправиться от эмоциональной перегрузки любого рода. Их жизнь может превратиться в череду попыток избежать ситуаций, вызывающих сильные эмоциональные реакции. Эти маневры избегания носят защитный характер – человек пытается удержаться в равновесии. Для тех, у кого ширина окна толерантности к определенным эмоциям невелика, поведение избегания имеет и другие последствия – оно может формировать структуру их личности и их способы взаимодействия с другими людьми и миром. Такие люди становятся заложниками собственной эмоциональной нестабильности.

Эмоции занимают центральное место в саморегуляции. Временами эмоциональное возбуждение бывает слишком сильным для каждого из нас. Если процесс восстановления неэффективен, поток эмоций приведет к длительным состояниям дезорганизации, которые потенциально вредны для нас самих или для других. Выздоровление позволяет вернуться в пределы окна толерантности и «раздвинуть границы», не нарушая их. По сути, восстановление позволяет процессам самоорганизации разума возвращать поток состояний к балансу, уйти от крайностей, представляющих собой ригидность и хаос Система становится более адаптивной, гибко настраивая себя как на внутренние, так и на внешние переменные. Она наращивает свою сложность, что позволяет разуму достичь стабильности.

Как может произойти выздоровление? Взгляд на два фундаментальных элемента разума – энергию и информацию – помогает ответить на этот вопрос. Вернемся к примеру с адвокатом. В общении с коллегой она оставалась в состоянии гипервозбуждения, волнения и ярости, при котором процесс корковой обработки, несомненно, был приостановлен. Внутренние представления, которые возникли из-за промаха, допущенного коллегой, вероятно, были связаны, с чувством стыда и унижения «родом из детства». Это индивидуальный смысл события для данного человека. Ситуация создала состояние сознания с чрезмерным возбуждением обеих ветвей вегетативной нервной системы и вывела ее за границы окна толерантности. Высшие рефлексивные процессы были приостановлены. Женщина начала кричать, чувствуя себя непонятой, униженной и разгневанной. Оглядываясь назад, она рассказала, что попытки коллеги успокоить ее раздражали – ей казалось, что он «проявляет снисхождение». Накричав на коллегу, она еще долго оставалась вне себя.

Со временем она, казалось, успокоилась, но мысли об этом опыте и возможном звонке от клиента по-прежнему выводили ее из себя. По мере продвижения в терапии она стала анализировать ситуацию с точки зрения представлений об окнах толерантности, эмоциях, памяти и состояниях разума. Пациентке хотелось понять, как ее собственный разум «предал» ее, и изменить эту сложившуюся модель реакций.

Во время сеансов пациентка снова входила в дезинтегративное, разрушительное состояние. Но к опыту «выхода из-под контроля» теперь присоединился поддерживающий диалог с терапевтом. Она могла слушать. Два новых объекта внимания, которые появились, – ее внутреннее состояние и внешний диалог. Такой «двойной фокус» внимания может быть важной частью психотерапии. Со временем пациентка начала размышлять о природе своих психических процессов. Видела чрезмерный поток активности, замечала напряжение мышц, которое сообщало о ярости. Кроме того, она уже могла сознательно связать детский опыт и сложившуюся проблемную ситуацию.

Эта женщина научилась по-новому использовать энергетический поток и обработку информации. Терапия позволила ей испытать состояния эмоционального «шторма», используя новые навыки. Она могла использовать расслабление и особые образы, чтобы снизить напряжение. Ее метакогнитивные корковые способности усилились и стали более доступными. Нормальное состояние сохранялось даже при высокой степени возбуждения. То, что ранее блокировало обработку информации и тормозило поток энергии, превратилось в новое, адаптивное состояние разума. Способность к регуляции эмоций и, следовательно, к саморегуляции стала более гибкой и эффективной. Пациентка могла сказать себе: «То, как я себя веду, больше связано с моим чувством стыда и страха, чем с коллегой», и по-другому сфокусировать свое переживание.

Доступ к сознанию

В процессе того, как происходит оценка и наши первичные эмоции дифференцируются, переходя в категориальные, разум находится под влиянием системы ценностей. Это происходит неосознанно. Мы исходим из того, что эмоции представляют собой набор процессов, непосредственно связанных со смыслом, социальной коммуникацией, концентрацией внимания и перцептивной обработкой. Эмоции – это не просто какие-то «примитивные» остатки эволюционного прошлого. Эмоция направляет поток активации (энергии) и устанавливает смысл представлений (обработки информации). Это не изолированная группа процессов; это интегративный процесс, который оказывает прямое влияние на разум в целом. Дав такое определение, мы можем начать понимать результаты исследований в области эмоций, мышления и социальных процессов по-новому. Обсуждение отношения эмоций к сознанию открывает новые возможности.

Есть много данных в поддержку мнения о том, что «сознательное я» на самом деле представляет собой очень небольшую часть деятельности разума.⁶² Восприятие, абстрактное мышление, эмоциональные процессы, память и социальное взаимодействие, по-видимому, происходят в значительной степени без участия сознания. Большая часть разума находится в бессознательном состоянии. Эти «неосознаваемые» процессы не противоречат сознанию; они создают основу для разума в социальных взаимодействиях, внутренней обработке и даже самом процессе осознания. Бессознательная обработка влияет на наше поведение, чувства и мысли. Бессознательные процессы воздействуют на наш сознательный разум. Мы постоянно сталкиваемся с внезапными вторжениями в свое состояние сложных мыслительных процессов (как при переживании удивления) или эмоциональных реакций (как когда плачем, осознавая, что испытываем чувство грусти). «Я» не разделено какой-то границей между сознательным и бессознательным. Скорее, «я» формируется бессознательными процессами, а также выборочным переходом некоторых из них в сознание. Другими словами, мы намного больше, чем наши сознательные процессы.

Но что это значит – иметь сознание? Почему у нас вообще есть сознание? Один из ответов: когда процессы становятся связанными в сознании, ими можно более стратегически и преднамеренно манипулировать, а их результат можно адаптивно изменять. Эта точка зрения согласуется с представлениями, касающимися глобального рабочего пространства и интегрированных информационных теорий сознания.63 Дополнительный взгляд из нашей структуры «трех П» состоит в том, что опыт, представленный в центре метафорического «Колеса осознания», возникает из опыта движения энергии и ее перехода в вероятностное положение, которое мы назвали «плоскостью возможности». Ее иногда называют «потенциальной энергией» – потенциалом перехода от возможности к действительности. Эта плоскость соответствует представлению физиков о «море потенциала», квантовом вакууме. Плоскость представляет собой математическое пространство, в котором покоятся все возможные варианты; это «генератор разнообразия» и бесформенный источник всех форм. Исходя из этого предположения, осознание позволяет выбирать и изменять что-то не только потому, что у нас есть возможность сделать паузу для размышлений, но и потому, что осознание возникает там, где есть другие варианты. Другими словами, с помощью сознания мы помещаем разум в положение, в котором получаем доступ к возможностям, которые раньше, возможно, не были доступны.64

Сознание позволяет освободиться от рефлексивной обработки и внести в поведение некоторый аспект «выбора». Таким образом люди могут отказаться от «режима автопилота», перестать реагировать «сверху вниз» и подключиться к спонтанности ощущений «снизу вверх». Пики могут возникать прямо из плоскости, не ограниченные ригидными плато. Практика осознанности может усилить эту способность «приходить в себя».⁶⁵ Осознание дает нам возможность меняться. Мы позволяем возникнуть другим вариантам, свободным от ограничений укоренившихся плато.

Например, человек, который скоро женится, бессознательно беспокоится о том, кто и где будет сидеть на его свадьбе. Переведя это на осознанный уровень, можно обсудить этот вопрос с невестой, а затем вместе рассмотреть варианты. Можно собрать новую информацию и рассмотреть альтернативы, и это позволит найти оптимальное решение. Процесс, ставший сознательным, можно разделить с другими людьми, а результат может быть стратегически изменен. Стратегическое манипулирование, введение выбора и обмен информацией становятся возможными благодаря сознанию. Если человек не в состоянии осознать значение своих ощущений, вполне вероятно, что он не будет обсуждать этот вопрос и искать решение.

Как нейронаука объясняет возникновение сознания? Сознание важно для сосредоточения внимания и включения оперативной памяти, которые позволяют обрабатывать информацию в долговременном, эксплицитном хранилище. Как уже отмечалось в этой книге, оперативная память считается «грифельной доской разума»; она позволяет нам размышлять над несколькими (первоначально семь, плюс-минус два – но, вероятно, скорее пять, плюс-минус два!)66 одновременно. Такое отражение позволяет нам манипулировать представлениями, обрабатывать их (например, отмечать сходства и различия, создавать обобщения и распознавать закономерности) и создавать между ними новые ассоциации. Оперативная память позволяет рефлексировать и создает когнитивный «выбор». Другими словами, она дает нам возможность личного намерения и стратегического, преднамеренного поведения, не зависящего от автоматических рефлексов.

На фундаментальном уровне сознание включает в себя избирательную связь или связывание представлений, которыми затем можно намеренно манипулировать в оперативной памяти. Как говорилось ранее, некоторые исследователи предполагают, что паттерны возбуждения нейронов достигают определенной степени сложности по мере того как интегрируются, а затем включаются в систему в качестве аспектов «сознательного опыта». После стабилизации ими можно «намеренно» манипулировать в пространстве сознательного внимания. «Намерение» само по себе является философской загадкой.⁶⁷ Но мы можем утверждать, что осознанность позволяет ввести новую информацию и совершить новые действия для достижения стратегической личной цели. Этот процесс можно рассматривать как преднамеренный способ формирования саморегуляции. Сознание само по себе не нужно для обработки информации, но иногда оно необходимо для достижения новых результатов в такой обработке.

С этой точки зрения мы можем сказать, что эмоциональная обработка – первичная реакция, оценка, возбуждение и дифференциация – обычно происходит бессознательно. Осознание этих процессов дает качественное ощущение эмоции, переживаемой как энергия и смысл. Все эти ощущения можно назвать «чувством», что объясняет, почему люди самого разного возраста по-разному отвечают на вопрос «Как ты себя чувствуешь?»: «Я чувствую… себя подавленным…… себя возбужденным… что это означает конец наших отношений… как я хочу убежать и спрятаться… что он не понял моих намерений… что я плохой… мне грустно… я сердит… я счастлив». Таким образом, «чувства» могут включать в себя энергию, значение, поведенческие импульсы или отдельные категории эмоций. Почему эмоциональные процессы вообще входят в сознание? Какая обработка информации происходит, когда мы осознаем изменения в интеграции?

Способность привлекать сознательную обработку к чему-то столь фундаментальному, как создание смысла, социальная связь и перцептивная обработка, безусловно, увеличивает гибкость наших реакций на окружающую среду. Осознание эмоций особенно важно в социальной среде. Без него мы, вероятно, не понимаем своих и чужих намерений и мотивов. Осознание эмоциональных процессов имеет значение для нашего выживания как социального вида: мы можем знать свой разум и разум других и можем мастерски взаимодействовать в сложном межличностном мире, чтобы удовлетворить свои потребности.

Напомним, сознание может включать в себя интеграцию распределенной активности нейронов, которая достигает определенной степени сложности.⁶⁸ Эффективная обработка в сознании может рассматриваться как продолжение такого интегративного процесса. Сознание – это больше, чем просто активация представлений в оперативной памяти, связанных через таламокортикальную систему и латеральную префронтальную кору. Активные функции, направляющие интегрированный поток энергии и информации, играют важную роль в координации психических процессов и реакций. Эти функции, возможно, также опосредованы близлежащими префронтальными областями (включая орбитофронтальную кору, медиальную префронтальную кору и переднюю поясную кору) и другими областями (включая теменную и височную доли).⁶⁹ Например, Нобре и коллеги предполагают, что данные, касающиеся орбитофронтальной коры, указывают на ее важность для