Очнулся Дру на кровати. Какие—то провода и иглы тянулись от его тела к шумевшим и жужжавшим машинам. Он попытался приподнять тяжелую голову. Шея не двигалась.
Тогда он медленно повернул голову так далеко в сторону, как только смог, всего на несколько дюймов. На стуле возле кровати сидел Джордан Ватроуз.
— Дру! — Джордан вскочил со стула. — Сестра! Он проснулся!
В комнате было очень много людей, большинство из них не значились в тщательно составленном Дру списке обитателей компаунда. Он не видел Лейши. Голова болела.
— Лейша!
— Я здесь, Дру. — Она подошла к изголовью, положила на щеку прохладную руку.
— Что случилось?..
— Ты подрался с Эриком.
Он с изумлением увидел слезы в глазах Лейши. Медленно возник ответ — она плачет из—за него. Из—за Дру.
— Мне больно.
— Я знаю, милый.
— У меня шея не двигается.
Лейша и Джордан обменялись взглядами.
— С ней все в порядке. Но твои ноги...
— Лейша, еще не время, — умоляюще сказал Джордан. Дру никогда не слышал такого голоса у взрослого мужчины. Так жалобно говорили мама или сестры, получив хорошую взбучку от папы.
"Это не просто так", — подумал мальчик.
— Нет, сейчас, — твердо произнесла Лейша. — Правда лучше всего, а Дру — крепкий парень. Милый, в твоем позвоночнике что—то сломалось. Мы проделали большую работу, но нервные ткани не регенерируют... С твоей шеей будет все в порядке в ближайшее время. Но ноги... — Лейша отвернулась, чтобы мальчик не видел слез. — Ты больше не сможешь ходить, Дру. У тебя будет самое лучшее кресло—каталка, но... ходить ты не будешь.
Внезапно Дру все понял и яростно произнес:
— Значит, я не пойду в школу?
Лейша испуганно смотрела на него.
— Милый, сентябрь уже прошел. Но ты, разумеется, пойдешь в школу, со следующего полугодия, если захочешь. — Она посмотрела поверх кровати на Джордана с такой болью, что Дру тоже взглянул на него.
Джордан казался сгоревшим. Дру знал, как выглядят такие люди. Он видел женщину, у которой утонул ребенок; он помнил лицо своей матери. Кажется, эти люди уже не могут чувствовать, потому что эмоции так сильно ранят, что человек никому не в силах помочь. Даже самому себе.
— Мистер Ватроуз, сэр, — Дру выучил слово, которое им нравилось, — Эрик не виноват.
Лицо Джордана стало жестким.
— Неправда. Эрик рассказал нам, как все произошло.
Дру подумал, что он, видимо, не понимал Эрика. Если бы можно было все переиграть...
— Милый, не надо, — попросила Лейша. — Я знаю, это кажется ужасным, но жизнь не кончена. Ты сможешь учиться в школе, "стать кем—то", как ты говорил... Мужайся, Дру, ты храбрый.
Да, он храбрый парень. Так ему говорили даже в вонючем Монтронсе. Он — Дру Арлин, которому в один прекрасный день будет принадлежать Убежище. И он никогда, никогда, никогда не будет таким пришибленным, как мистер Ватроуз.
Он сказал Лейше:
— Каталка сможет лететь на три дюйма над полом и спускаться по лестницам?