В чужих морях: читать начало книги онлайн

– Он их считает.

Я посмотрела на нее. Она сидела в своей обычной позе, как девчонка: вытянув ноги вперед и сложив руки на коленях.

– У этого надсмотрщика такой способ подсчета людей, потерянных на марше. По количеству рук в корзине в конце пути.

22

Как же холодно! Холод витает по кораблю, словно дух, выгоняя из-под палубы тепло, осязаемое как звериный мех. Деревянные части скрипят, остывая. Холод заглушает все неприятные запахи: кислый пот, горькую смолу, смрад гниения, поднимающийся из трюмов.

Так холодно, что дыхание становится видимым, срываясь с губ. Я впервые увидела пар от дыхания, когда Диего зевнул в бледном свете раннего утра, и подумала, что злой дух покидает его тело.

– Это всего лишь мороз! – Он тяжело вздохнул и подул на мои руки, чтобы согреть их.

Туманы, изредка набегавшие, когда мы только двинулись на север, становятся смелее. Теперь они сгущаются и дурно пахнут. От них веет серой и злом, будто они поднимаются от самых врат ада. Вряд ли я раньше видела нечто подобное – они заволакивают все белизной без единого просвета. Воистину, мы плывем в те самые пустые места на карте, которые занимают все внимание генерала в часы бодрствования, когда он сидит, сгорбившись над столом в кают-компании.

Теперь он все чаще остается там ночевать. Он говорит, что я готовлюсь стать христианкой и приму крещение, как только мы прибудем в Англию. Не годится продолжать нашу прежнюю связь. Вот уж о чем я не скорблю! К тому же все случается вовремя. Пока мой живот остается плоским и девичьим. Срок новой жизни во мне не больше восьми недель, но в постели беременность слишком скоро стала бы заметна. А не чувствовать на теле его липких, шарящих рук – да это поистине благословение!

Несмотря на мороз, матросы не оставляют корабельных работ. Плотники чинят палубу и мачты. Мальчишки таскаются за ними следом с ведрами смолы, размазывая ее по свежеструганым доскам.

В каюте я листаю книгу, которую генерал велел мне прочитать: «Книгу мучеников». Страницы из плотной тяжелой бумаги с прожилками, похожими на вены. Бурые, как запекшаяся кровь, чернила. И я снова верю, что книга – живое существо, как представлялось мне в детстве.

Грохот снаружи оглушает: стучат молотки, визжат пилы, трещат костры для смолы. Как нельзя более подходящий фон для ужасов, описанных на этих страницах.

Рядом с каждым изображением мученика в момент пыток написано несколько слов о его жизни и смерти. Некоторых, по словам генерала, сожгли в Испании, но большинство – в Англии, во времена правления королевы-католички.

Лоуренс Сондерс, гласит одна из подписей. Сожжен на костре в Ковентри, в лето Господне 1555. Принял свою смерть с радостью и удивительным терпением, защищая Христово Евангелие.

Он был лютеранином. Теперь в Англии сжигают католиков, а испанцы жгут лютеран. А все потому, что они никак не могут договориться, чего хочет Бог. Хочет ли Он поклонения святым или нет? Может ли священник даровать отпущение грехов? Действительно ли хлеб является телом Христовым, а вино – Его кровью?

Однако во всем мире Бог один и тот же, говорил мне брат Кальво. Всемогущий, которому мы поклонялись, не называя по имени, – тоже. Однако Он прогневался на нас, объяснял брат Кальво, за то, что мы не возносим Ему молитвы должным образом, потому и допустил наше падение.

Бабушка говорила, что все благословения и печали исходят от Всемогущего. Но не стоит благодарить за них, как и просить милости. Нет! Никто вообще не должен разговаривать с Богом. Творец выше этого.

Вот предки – духи. Им можно и нужно молиться. Их души ходят по земле так же, как мы. Они заботятся о живых.

Монахи все время разговаривали с Пресвятой Девой и святыми, поэтому я думала, они меня поймут. Но они сказали, что наши духи – не святые, а дьяволы, которых нужно гнать прочь.

Я вспоминаю хозяина Саймонса, как он, в желтом жилете кающегося, с вышитым спереди и сзади кроваво-красным крестом, отмечающим его позор, шаркая скованными ногами, всходил на эшафот. На него донесли инквизиторам: он снял с гвоздя образ Девы Марии, чтобы повесить куртку.

Он бы позволил нам с Мигелем пожениться. И по испанскому закону никто не смог бы нас разлучить. Но мастер Саймонс сгорел на костре. Мигеля сослали в рудники. А я здесь.

Грохот перемещается с носовой палубы к центру корабля, и сквозь него слышны крики.

У люков я вижу Джона и Томаса. Плотники Эйот и Коллинз наглухо заколачивают люки гвоздями, готовясь к северным холодам. За пределами палубы все скрыто туманом. У ног мальчишек стоят ведра со смолой, а на них лежат кисти.

– Ты врешь! – кричит Томас.

Эйот с растрепанной, как разросшаяся лоза, бородой мотает головой и размахивает молотком.

– Святая истинная правда! Ледяные острова существуют. Они возвышаются над водой, в ширину достигая пол-лиги и более. Они плавают в океане, огромные, как наковальни великанов, и из-за них корабли терпят крушения.

Джон ищет глазами ледяные горы, хотя корабль плывет будто в пустоте.

Вспыльчивый Коллинз вмешивается в разговор. Крупный мужчина, он вытирает испачканные в смоле руки кожаным фартуком.

– В тумане ничего не увидишь. Зато когда он рассеется, ты можешь внезапно обнаружить, что плывешь между двумя гигантскими айсбергами, которые способны стереть корабль в пыль.

Я уже слышала эти сказки. Оба моряка были в походе с Фробишером, и им нравится пугать мальчишек рассказами о замерзших землях. Будь моя воля, я бы не стала слушать их в десятый раз, но выбирать не приходится. Поэтому я подбираюсь ближе.