Он кривится.
– Ты врешь?
– Конечно.
Уилл начинает смеяться. Он хлопает Шейна по руке, потом поглядывает на меня.
– Что ж, ребята, на этом я вас оставлю. Спасибо, что пустила переночевать.
– Пожалуйста, не оставляй меня с ним, – умоляю я, но Уилл уже направляется к двери. Я поворачиваюсь к Шейну: – Видишь, что ты натворил? Из-за твоего характера все разбегаются. У меня из-за тебя друзей нет.
Его губы слегка дергаются.
– Да ты просто гребаная королева драмы.
– Сам такой, – пародирую я. – И на этой ноте – кыш. Мне надо подготовиться к собранию домовладельцев. Можем закончить этот разговор… дай-ка вспомню свой график… никогда.
– Не волнуйся, мы закончим его на собрании жильцов, – усмехается Шейн. – Я собираюсь прийти.
– Не смей.
– Еще как посмею. Мне надо кое-что обсудить с советом.
– Тут нет совета.
– Будет, когда я расправлюсь с ними.
– Это еще что значит? – кричу я, но Шейн точно так же, как Уилл, уже марширует к двери.
– Вернусь через двадцать минут, я буду сопровождать тебя на собрание, – кричит он через плечо.
– Не смей! – рычу я ему вслед.
– Еще как посмею!
И на этом дверь захлопывается.
О господи. Ненавижу его. Поверить не могу, что только вчера вечером мои губы касались его. А его язык побывал у меня во рту. И мне понравилось.
Воспоминание только ухудшает и без того отвратительное утро. Ругаясь себе под нос, я начинаю собираться. Сердито чищу зубы, набрасываю голубое летнее платье в беленький цветочек. Пока жду кофемашину, проверяю телефон и вижу несколько сообщений от брата и одно – от Джиджи.
Томас пишет из Перу. Он работает волонтером в организации, оказывающей местным жителям гуманитарную помощь. Он уверяет меня, что жив-здоров и по-прежнему планирует приехать домой в конце лета на ежегодный обед в складчину, который устраивает папа. Хорошо. Я скучаю по нему.
Сообщение от Джиджи пришло всего двадцать минут назад. Она отправила его из аэропорта – говорит, что они ждут посадки у своего выхода, а ей скучно, потому что Райдер, вместо того чтобы с ней поговорить, читает книгу.
Я тут же отвечаю – ей внимание сейчас явно нужно больше, чем Томасу.
Я вру. Там как минимум крепкая восьмерка. А не будь у нас зрителей, могла бы и девятка быть. А может, как раз благодаря аудитории получилась восьмерка, а не семерка. Странно, но меня даже завело, что на нас все смотрели.