– Полная чушь.
Я слышу позади шаги и подпрыгиваю, когда рядом возникает полностью одетый Уилл.
– У вас тут все нормально? – осторожно спрашивает он. – Какое-то сумасшедшее утро.
– Не утро, а сплошная заноза в заднице, вот что я тебе скажу.
– Уилл еще у тебя? – кричит Шейн, выворачивая шею и заглядывая мне за плечо.
– Не твое дело.
Я возвращаюсь в квартиру и захлопываю дверь.
– То, что он живет здесь, просто ужасно, – мрачно признаюсь я. – Я всем сердцем ненавижу эту ситуацию.
Уилл смеется.
– А мне даже нравится.
– Наслаждаешься моим горем?
– Вообще-то его горем. Забавно наблюдать, как ты его поддеваешь. Готов поспорить, он всю ночь дулся из-за этого, думал, как сделать так, чтобы последнее слово осталось за ним.
Тут же раздается громкий стук в дверь.
Уилл ухмыляется.
– Видишь?
И точно, как только я открываю дверь, Шейн, сердито топая, врывается в квартиру – с таким видом, будто живет здесь.
– Я все думал про вчерашний вечер и решил, что, если мне нельзя спать с чирлидершами, тебе нельзя спать с хоккеистами. Новое правило. Правило Линдли. Тебе нельзя трахаться с моими сокомандниками.
– Почему? – спрашиваю я, хотя между мной и Уиллом ничего и не было.
– А назло. Это месть, – припечатывает Шейн. – Ответная мера!
– Ты ведешь себя как ребенок.
– Сама такая.
– О господи, ведь именно так ребенок бы и сказал!
– Да, и еще одно правило. Тебе запрещается настраивать против меня жителей дома.
– Поздно, – самодовольно откликаюсь я.
– Так, значит, ты им все-таки что-то сказала!
Взгляд Уилла мечется между нами: он будто смотрит матч по настольному теннису.
– Вы так флиртуете? – спрашивает он.
– Нет! – в ужасе восклицаю я.
– Что ты сделала с соседями? – наседает Шейн.
– Ничего, клянусь.