Весь остальной зал занимают ряды металлических стульев. Я сижу впереди, слева от меня – Шейн. Когда мы вошли, Вероника помахала ему, похлопав по пустому стулу рядом с ней. Он либо не заметил, либо притворился, что не заметил, и вместо этого уселся прямо рядом со мной, так что теперь я вынуждена терпеть его присутствие.
– Почему так много народу? – шепчет он. – Разве эти сборища не скучные?
– Подожди десять минут и поймешь, почему слово «скучные» не применимо к происходящему в этой комнате, – шепчу я в ответ и только потом спохватываюсь, что делаю.
Нет. Ни за что. Нельзя шептаться с ним, как будто мы какие-то заговорщики. Мы враги.
Бренда встает и обращается к собравшимся.
– Здравствуйте. Давайте начнем. Во-первых и в главных, я вижу, у нас пополнение, – она многозначительно смотрит на Шейна.
Тот в ответ по привычке нахально улыбается.
– Раскололи меня. Я Шейн Линдли. Живу в…
– Мы знаем, кто вы, – холодно перебивает она.
Шейн от удивления резко захлопывает рот.
– Мы предпочитаем, чтобы новенькие на первом собрании наблюдали и слушали. – Судя по выражению лица Бренды, само существование Шейна ее оскорбляет. – Участие не поощряется.
Сидящая справа от меня Прия кусает губы, пытаясь сдержать смех. На самом деле такого правила нет, так что бойкот явно докатился и до председателя правления. Насколько мне известно, по «Медоу-Хилл» стали ходить совершенно немыслимые слухи о новом жильце. Марни и Дейв из «Уипинг-Уиллоу» сказали, что слышали, будто Шейна в прошлом году сняли с самолета за то, что он хамил стюардессам. Понятия не имею, как эта байка вообще появилась.
– Двигаемся дальше, – продолжает Бренда. – Есть ли какие-то проблемы, которые стоит обсудить?
Найл тут же вскидывает руку, как делает на каждом собрании.
– Да. Я не заметил изменений в уровне шума по сравнению с прошлым месяцем. Думаю, надо ввести правило, запрещающее шуметь после восьми вечера.
Голос подает Рэй, тучный мужчина, который ходит на собрания с тихой женой:
– Это же просто нелепо. У некоторых из нас жизнь есть, дети. Как я заставлю детей тихо себя вести в восемь вечера?
– Не знаю, попробуйте укладывать их спать в семь. Разве к семи детям не пора в кровать? – спрашивает Найл.
– Ты меня учишь, как детей воспитывать? – повышает голос Рэй.
– Я тебя учу, как с уважением относиться к соседям.
Рэй встает. Найл скрещивает руки на груди, но старается не смотреть ему в глаза, спрятавшись за толстыми стеклами черных очков. Скромная жена Рэя, Лиза, тянет его за рубашку, чтобы он сел на место.
– Черт, – бормочет рядом со мной Шейн. – У вас тут всегда такая драма?
– Ты подожди, – так же тихо откликаюсь я. – На повестке дня вопрос о том, чтобы нанять нового чистильщика бассейна, потому что Веронику поймали, когда она трахалась с предыдущим в туалете возле зоны для барбекю.
Шейн фыркает, и я невольно улыбаюсь. Как бы я этому ни противилась, болтать с Шейном необъяснимо легко. Даже когда мы спорим или огрызаемся друг на друга, все как-то… само получается.
И теперь, признав это, я понимаю, что меня это ужасно беспокоит.
– Хватит! – практически кричит Бренда. – Прекратите, оба. Правление выслушало предложение Найла и рассмотрит его. – Она делает глубокий вдох, видимо, чтобы успокоиться. – Дальше на повестке дня прошение Карлы о запрете на размещение Лиамом и Селестой Гаррисон объявления в интернете о предоставлении их квартиры в аренду на короткий срок, на время их отпуска. Джексон, – она оглядывается на сидящего рядом с ней мужчину с клочкастой бородой.
Джексон привстает со стула, хмуро смотрит на местную чопорную командиршу, которую все стараются обходить стороной, и бормочет:
– Прошение отклонено.
Карла вскакивает на ноги.
– Вы не имеете права так поступать!