ЗНАК ВОПРОСА 2002 № 03: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«… Сады, причисленные к семи чудесам света, размещались на широкой четырехъярусной башне. Внутри каждого яруса были сделаны крепкие кирпичные своды, опиравшиеся на мощные высокие колонны. Платформы террас были сложены из массивных каменных глыб. Сверху они были покрыты слоем камыша и залиты асфальтом. Потом шла прокладка из двойного ряда кирпичей, сцементированных гипсом. Сверху кирпичи были прикрыты свинцовыми пластинами, чтобы вода не проникала через почву в нижние этажи сада. На все это сложное сооружение сверху был настлан толстый слой плодородной земли, достаточный для того, чтобы здесь могли расти самые крупные деревья. Ярусы садов поднимались уступами, соединяясь между собой широкими лестницами, выложенными гладко отшлифованными плитами белого и розового цвета… Сюда, по приказу царя, были привезены любимые растения царицы, напоминавшие ей далекую родину. Великолепные пальмы поднимались высоко над крепостными стенами ограды дворца. Редкие растения и прекрасные цветы украшали сады… Для поливки этих садов, расположенных на искусственной горе, сотни рабов целый день вращали громадное водоподъемное колесо, которое черпало воду кожаными ведрами. Сады были обращены в сторону прохладного ветра, дувшего обычно с северо-запада. Их аромат, тень и прохлада в безлесной плоской Вавилонии казались людям необыкновенным чудом». Так воссоздают на основе описаний античных историков общую картину Висячих Садов советские авторы А. А. Нейхардт и И. А. Шишова в своей книге «Семь чудес древнего мира». Остается лишь добавить, что к реальной Семирамиде — ассирийской царице, жившей задолго до Навуходоносора II, эти сады не имеют никакого отношения.

Главный, или старый, дворец царей Вавилона, расположенный в конце Дороги Процессий, характеризовался двумя особенностями: мощными укреплениями и наличием в нем музея с коллекцией раритетов более ранних эпох. Вероятно. это была самая первая археологическая коллекция в мире. Таким образом, вавилонский царь Навуходоносор II стал первым археологом планеты. «Коллекция, — пишет Э. Кленгель-Брандт, — возникла, конечно, не столько вследствие интереса царей к произведениям искусства, сколько из престижных соображений. Цари гордились тем, что ценные памятники из различных стран Передней Азии стали трофеями Вавилона… Самый древний из найденных здесь памятников относится ко времени почти за две тысячи лет до Навуходоносора; он принадлежит шумерскому правителю Шульге. В коллекции были две большие диоритовые статуи, изображавшие правителей города Мари, разрушенного еще Хаммурапи».

Заслуживает особого внимания и один из главных храмов города — Э-сагила, посвященный богу Мардуку. Подробное описание его можно найти в «Истории» Геродота, побывавшего в Вавилоне в V веке до н. э. «Есть в священном храмовом участке в Вавилоне, — вспоминает он, — еще и другое святилище, где находится огромная золотая статуя сидящего Зевса (то есть Мардука. — В. Г.). Рядом же стоит большой золотой стол, скамейка для ног и трон — тоже золотые. По словам халдеев, на изготовление этих вещей пошло 800 талантов золота».

Рядом с этим пышным храмом рукотворной глиняной горой возвышался угловатый массив ступенчатой башни — зиккурата Э-теменаки. Эта семиярусная пирамида получила благодаря Библии всеобщую известность под названием Вавилонской башни. Вот как выглядело это пресловутое библейское чудо в описании человека, жившего в I веке до н. э.: «В середине этого храмового священного участка воздвигнута громадная башня длиной и шириной в одну стадию. На этой башне стоит вторая, а на ней — еще… а в общем восемь[4] башен — одна на другой. Наружная лестница ведет наверх вокруг всех этих башен… На последней башне воздвигнут большой храм. В этом храме стоит роскошно убранное ложе и рядом с ним золотой стол. Никакого изображения божества там, однако, нет. Да и не один человек не проводит здесь ночь, за исключением женщины, которую, по словам халдеев, жрецов этого бога (Мардука. — В. Г.), он выбирает себе из всех местных красавиц».

Вокруг храмов и дворцов стояли жилые дома, бурлила пестрая жизнь гигантского города. В Вавилоне в отличие от многих других городов Древнего Востока путник мог сравнительно легко ориентироваться. Длинные прямые улицы шли через всю городскую территорию и делили ее на прямоугольные кварталы. Беднейшая часть населения ютилась в хижинах, богатые торговцы и ремесленники обитали в прочных двух-, трех- и даже четырехэтажных домах из обожженного кирпича. С раннего утра и до позднего вечера кипела жизнь в городских кварталах Вавилона. Приходили и уходили многочисленные караваны, приставали к причалам лодки и корабли, стучали в мастерских молоточки ремесленников, зазывали из своих лавок покупателей звонкоголосые торговцы. Только ночь приносила с собой умиротворение и тишину. Закрывались наглухо медные городские ворота. Скрывались в своих домах люди. Легкий ветерок приносил с Евфрата долгожданную прохладу. На черном бархатном небе зажигались мириады ярких южных звезд. И лишь строгие оклики бодрствующей стражи да лай неугомонных собак нарушали время от времени чуткий сон великого города.

Но все это видимое спокойствие, богатство и процветание на деле оказались очень зыбкими и недолговечными. Почти сразу же после смерти престарелого Навуходоносора II наступила драматическая развязка. Персидский царь Кир давно уже с вожделением поглядывал на богатую Вавилонию, где начались внутренние усобицы между борющимися за власть группировками знати. Дело дошло до того, что царь Набонид вместе с частью армии поспешно бежал из собственной столицы, передав бразды правления своему приемному сыну Валтасару. В 539 году до н. э. Кир с огромным войском вступил в пределы Вавилонии и в решающем сражении при Описе без особого труда наголову разбил разношерстные отряды наемников, которые наспех сумел собрать Набонид. Но город Вавилон имел мощные укрепления и многочисленный гарнизон. И Валтасар решил отсидеться от нашествия персов за высокими стенами столицы. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Однажды ночью Кир отвел воды Евфрата в сторону с помощью специально вырытого канала и по сухому руслу реки внезапно атаковал спящий город. Во дворце же в это время шел пир горой. Ничего не подозревавший Валтасар беспечно развлекался вместе с многочисленными гостями. Персы ворвались внутрь крепостных стен. Сопротивление гарнизона было быстро сломлено. Валтасар убит. Драматические события, связанные с падением Вавилона, хорошо представлены в поэтически обработанном Джорджем Гордоном Байроном библейском предании:

С падением Вавилона в истории Месопотамии закончилась важнейшая эпоха. Страна впервые полностью утратила свою самостоятельность и оказалась во власти чужеземцев. Персов сменили греки, греков — парфяне. И на некоторое время река Евфрат в районе Вавилона стала своеобразным рубежом между Востоком и Западом, где парфянская панцирная конница с переменным успехом вела упорные бои с вымуштрованными римскими легионерами. В 115 году Вавилон захватил на короткий срок император Траян. В 199 году его успех повторил Септимий Север. Надо отметить, что и тогда еще город производил на пришельцев сильное впечатление. Но дни его были уже сочтены. Вавилон постепенно угасал, теряя всякое экономическое и политическое значение. Эта медленная агония продолжалась несколько веков и завершилась лишь в VII веке — в эпоху арабского завоевания страны.

Фундамент Вавилонской башни

Наше воображаемое путешествие по древнему Вавилону закончилось. Я вновь стою на выщербленных каменных плитах Дороги Процессий. В сознании как-то не сразу укладывается, что этой улице около двух с половиной тысяч лет от роду. Мы с трудом можем представить себе события, отстоящие от нас на сто или двести лет. Что же говорить о тысячелетиях?

И тем не менее, именно тысячи лет назад по этим камням шествовали пышные ритуальные процессии, двигались золотые колесницы победоносных вавилонских царей, сверкали на солнце металлические шлемы и доспехи вавилонских воинов. Но здесь же проходили и завоеватели — кас-ситские, эламитские, хеттские, ассирийские и персидские войска, уводившие с собой пленных горожан и уносившие огромную добычу. Вероятно, по той же самой Дороге Процессий провезли в наполненном медом гробу тело скончавшегося в Вавилоне в 323 году до н. э. великого полководца древности — Александра Македонского.

«Полный радости, взирай на мои деяния, дабы сотворенное моими руками осталось зримым на все времена!» — гласит строительная надпись вавилонского царя Набопаласара. И я, подчиняясь этому призыву, еще раз окидываю взглядом все то немногое, что осталось зримым на все времена на вавилонской земле, и спешу догнать своих товарищей.

Глава 8

«АССИРИИСКИИ ТРЕУГОЛЬНИК»:

АШШУР, НИМРУД, НИНЕВИЯ

В солидных научных трудах, да и в популярных работах, посвященных истории Ирака, район вокруг второго по величине и значению города страны — Мосула часто называют «ассирийским треугольником». И это вполне оправданно. Здесь на протяжении многих веков находился центр могучей Ассирийской державы. Здесь последовательно возникали и сменяли друг друга в блеске и могуществе три столицы ассирийцев — Ашшур, Нимруд, Ниневия. Если взять за отправную точку современный город Мосул, то прямо на его окраине, за широким и мутным Тигром, видны высокие глинобитные валы древней Ниневии; в 30 километрах к югу от него, по дороге на Эрбиль, находятся руины Нимруда-Калаха; и, наконец, примерно в 100 километрах на юго-восток, близ современного городка Калата-Шерката (Шургат), до сих пор возвышаются на скалистом утесе остатки некогда грозных укреплений Ашшура — первой и самой почитаемой столицы Ассирии.

Путешествие в названные три города — это одновременно и знакомство с тремя важнейшими этапами в истории Северной Месопотамии, то есть Ассирии.

Около 3000 года до н. э. в Северную Месопотамию, в междуречье Тигра и Евфрата, вторглись семитские кочевые племена из западной пустыни. Они называли себя сынами Ашшура по имени своего бога-покровителя. Отсюда и происходит название всего народа — ассирийцы (от Ассур, Ашшур). Перейдя вскоре к оседлому образу жизни, они основали небольшое государство с центром в Ашшуре, где находились резиденция царя и храм главного племенного бога. Последний долго не был прямо связан ни с одной из природных стихий или явлений. Первоначально он считался покровителем охоты — любимого занятия ассирийцев и изображался чаще всего с луком и стрелами. Позже, с усилением роли войн и завоеваний, Ашшур превратился в бога войны. Иногда, в более позднее время, его называют в гимнах божеством Солнца, но это лишь внешнее подражание культу вавилонского бога Мардука. Тем не менее, как это было принято в древности, все свои победы ассирийские властители приписывали главе местного пантеона — воинственному Ашшуру.

Положение вчерашних кочевников, осевших на холмистых берегах Тигра, вплоть до середины II тысячелетия до н. э. осталось весьма шатким. Они попеременно вынуждены были подчиняться более могущественным соперникам на юге — Саргону Аккадскому, Нарамсину, Хаммурапи и вторгавшимся с запада хеттам. Но эти бесконечные удары судьбы, не прекращавшиеся веками нашествия и войны только закалили характер суровых и неприхотливых пастухов, охотников и земледельцев Ассирии, сделав из них в конце концов лучших солдат Древнего Востока. Немалую роль сыграло в этом и своеобразие местной природы.

«Выше города Тикрита, — отмечает С. Ллойд, — в долинах Тигра и его восточных притоков, Большого и Малого Заба, за зиму выпадает достаточно дождей, чтобы получить хороший урожай пшеницы без искусственного орошения. Весной трава и цветы… поднимаются выше колен. Виноградная лоза и многие виды фруктовых деревьев растут без полива. Дуб, тополь и даже сосна дают строевой лес. В то же время всегда доступен и легко добывается в карьерах хороший строительный камень. В этой части страны хозяйство в большей степени натуральное, чем на юге, потому что земледелию нужна лишь небольшая помощь в технике, а стада овец и коз, бродящие по поросшим травой холмам, очень редко испытывают нужду на хороших пастбищах».

В древности холмы и предгорья Ассирии были необычайно богаты дичью. Дикие кабаны, олени и серны водились здесь в изобилии, которого не могли серьезно нарушить даже опустошительные набеги львов — истинных хозяев животного мира этой части Месопотамии. Иногда львы нападали и на домашний скот. Поэтому ассирийский пастух, проводивший большую часть времени вдали от родного крова со стадами овец и коз, должен был быть и хорошим охотником, крепким и закаленным человеком, презирающим опасность. Вступить, защищая свое добро, в смертельную схватку со львом, убить дикого кабана, дикого быка, сбить меткой стрелой зазевавшегося орла, наловить в реке крупной рыбы было привычным, обыденным делом почти для каждого взрослого ассирийца. Не отсюда ли и столь необходимые воину качества, отмечаемые в этом народе, — неприхотливость, умение преодолевать трудности, ловкость, смелость, сила и хорошее владение оружием?

Библейский пророк Исайя нисколько не преувеличивал, когда он с ужасом и одновременно с тайным восхищением глядел на грозные ряды неутомимого ассирийского войска: «Яхве призвал народ с края земли; поспешно и быстро он двигается, нет среди него ни усталых, ни спотыкающихся, никто среди него не спит, не развязывается пояс на бедрах его и не рвется ремень на сандалиях его; стрелы его наточены, и все луки его натянуты, копыта коней его как кремень, колеса колесниц его, как вихрь, рев его, как рев львицы…Как молодые львы, хватают они добычу и уносят, и никто не спасет от них».

Первое возвышение Ассирии произошло в XIV веке до н. э. в годы правления царей Ададнерари I и Тукулти Нинурты. Главным центром и исходным пунктом ассирийской экспансии в это время был город Ашшур, стоявший на правом западном берегу Тигра, неподалеку от северных границ месопотамской равнины.

В ста километрах (ниже по реке) от Мосула лежит на широкой излучине Тигра пустыня Калат-Шеркат. Здесь и находится один из самых заманчивых для исследователя памятников древности — руины Аш-шура, древнейшей столицы Ассирийского государства. Но это место знаменито не только своей важной ролью в истории Двуречья, но и тем, что здесь практически родилась и прошла свои первые университеты современная месопотамская археология. На крутых откосах Тигра одиннадцать лет, с 1903 по 1914 год, звенели лопаты и кирки местных рабочих-арабов, а усеянную щебнем глинистую землю рассекали строгие линии траншей и шурфов.

Немецкий археолог Вальтер Андре учился здесь копать научно. Это был определенно новый этап в развитии науки, сменивший в Месопотамии прежние, по сути своей кладоискательские, раскопки, проводившиеся Боттой, Лэйярдом, Рассамом и Сарзеком в позапрошлом веке. Сам Андре считал, что раскопать среди древних развалин можно больше экспонатов, которыми потом в прохладных залах музеев будут любоваться посетители, — это еще не самое важное. Гораздо важнее пронаблюдать за ходом развития культуры прямо в земле. Он осознавал, что каждое неосторожное движение лопатой может навсегда разрушить что-либо ценное, поэтому раскопки должны производиться с максимальной осторожностью. Андре учился читать следы на земле, которые неспециалист никогда не смог бы заметить. Результаты этого напряженного труда оказались настолько плодотворными, что их воздействие мы ощущаем и сегодня в практике всех археологических экспедиций, работающих на территории Ирака.

Правда, успех пришел не сразу и достался недешево. Прежде всего, ужасающими для европейца были местные природные условия. «Скопища мух днем и комаров ночью, — жаловался Вальтер Андре, — сразу же отравляют жизнь в этом безлесном краю. Кто хочет здесь жить и работать, тот должен запастись терпением и быть всецело увлеченным своей работой». Он писал: «Боли, жажда, потливость, укусы, лихорадка (чаще всего малярия), воспаление глаз — все это приносит с собой пустыня. Археологи не могут сбежать от нее, ибо как раз в пустыне, в мертвом уединении этого лунного края, выполняют они свою основную задачу… Только привыкнув к однообразию пустыни, где нет ни кустика, ни деревца, по-настоящему начинаешь понимать, что такое рай на земле. В пустыне знают цену зелени. И знают, что такое настоящий ветер. В раскаленном мерцающем воздухе по твердой глинистой земле несет он облака пыли из мелкого красного песка пустыни. Этот горячий и сухой ветер, насыщенный пылью, проникает под одежду, в волосы, в глаза, нос и рот. Он приносит с собой не только болезни, но и жажду, вечную жажду».

Но зато извлекаемые каждый день из глубины раскопов находки радовали исследователей. Андре обнаружил стены дворцов, облицованные алебастровыми плитами и окрашенные в пурпурно-красный цвет с чередующимися черно-белыми полосами по углам. На рельефах дворцовых покоев были изображены крылатые существа с орлиными и человеческими головами.

Потом нашли целую группу подземных помещений с куполообразными потолками — гробницы ассирийских царей. Но все камеры оказались пустыми. Лишь в одной удалось собрать остатки разбитого на куски каменного гроба, сделанного из целой глыбы, длиной около четырех и шириной до двух метров. Вес этой махины достигал 18 тонн. И тем не менее кто-то ухитрился расколоть и такой крепчайший каменный ящик! По предположению ученых, гроб облили нефтью, подожгли, раскалили его докрасна, а потом поливали холодной водой. Результат этой хитроумной операции, как говорится, налицо. После того как в Берлине обломки гроба бережно расчистили и восстановили, среди них обнаружилась клинописная надпись: «Дворец Ашшурнасирапала, царя Вселенной, царя Ашшура, сына Ададнерари…» Вероятно, гробница была ограблена в период крушения Ассирийской державы в 614–612 годах до н. э. полчищами мидян. Грабители взорвали каменный гроб, сожгли или выбросили в Тигр останки царя, а сокровища унесли с собой.

В Ашшуре, как и в Вавилоне, была своя ступенчатая храмовая башня — зиккурат и своя Дорога Процессий, по которой в день новогоднего празднества статуи богов несли из храмов города на пристань, грузили их там на священные ладьи и увозили, чтобы через несколько дней вернуть на место. Самыми почитаемыми городскими храмами считались святилища бога Ашшура и богини Иштар. Ашшур стоял на высоком скалистом берегу Тигра и был укреплен, таким образом, самой природой. Но уже с давних пор его обнесли стенами из сырцового кирпича 15 метров высотой и около 6 метров толщиной. В основе стены лежал прочный фундамент из каменных глыб. По внешней линии стены, через каждые 20 метров, шли квадратные фланкирующие башни. Выяснилось также, что первая столица ассирийских царей всегда была довольно благоустроенным городом. Здесь имелся водопровод, существовала система канализации, во многих жилых домах строили ванны.

По мере военных успехов местных владык в город стекались награбленные в соседних странах богатства, развивались ремесла, росла торговля. Каждый царь стремился увековечить свое имя строительством новых пышных храмов и дворцов, возведением неприступных укреплений, благоустройством улиц. Так продолжалось вплоть до IX века до н. э.

Узкое асфальтовое шоссе выходит наконец из тесноты жилых кварталов на окраине Мосула и, минуя рыжие кручи древних ниневийских валов, устремляется строго на юг, вдоль левого берега Тигра. Вокруг лежит холмистая плодородная равнина с многочисленными глинобитными селениями, стадами овец и тучными нивами, отливающими золотым блеском созревающих хлебов. Огненный шар беспощадного иракского солнца лениво ползет вверх по небосклону, заливая все вокруг слепящим белесым светом. Повсюду царят тишина и сонный покой. Трудно поверить, что три тысячи лет назад эта страна составляла сердцевину могущественной и воинственной державы, владения которой простирались от берегов Средиземного моря до гор Элама и от Армении до Персидского залива. Ее жители — земледельцы и пастухи, закаленные в борьбе с природой, служили костяком небольшой, но хорошо обученной и вооруженной армии местных правителей, пронесшейся опустошительным ураганом по всему Ближнему Востоку. Наш путь лежит на юг, туда, где на высоких кручах левобережья Тигра, примерно в 30 километрах от Мосула, находятся остатки Нимруда — одной из трех столиц Ассирийской державы.

В IX веке до н. э. энергичный правитель Ашшурнасирапал II решил перенести свою столицу из древнего Ашшура в деревушку Калах, расположенную у слияния Тигра и Большого Заба. За считанные месяцы на месте старого, давно заброшенного селения тысячи подневольных рабочих возвели огромный город, окруженный высокими глинобитными стенами (периметр их составлял восемь километров) с многочисленными Зубчатыми башнями. Словно из-под земли выросли здесь пышные дворцы и храмы, ступенчатые пирамиды, лавки, казармы, склады, ремесленные мастерские.

[4] В действительности — семь ярусов-башен.