ЗНАК ВОПРОСА 2002 № 03: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Таким образом, даже в середине XIX века придирчивый взор русского путешественника не смог разглядеть в лабиринтах старого Багдада ни одной архитектурной жемчужины, ни одной достойной упоминания постройки. Что же говорить о современном городе, по которому прошелся уже каток модернизации и реконструкции?! Стоит ли удивляться в этой связи довольно пессимистическим высказываниям некоторых журналистов, посетивших иракскую столицу в 70-х и 80-х годах, когда там начался строительный бум?

«В сегодняшнем Багдаде, — отмечали в 1976 году К. Гайвандов и О. Скалкин, — мало что уцелело от времени Харуна ар-Рашида. Зато иракская столица поражает размахом своего роста и обновления. В этом древнем городе необыкновенно высок процент новых сооружений — жилых домов, мостов, гостиниц, административных зданий. Многие из них выглядят довольно привлекательно, сочетая современную архитектуру и требования комфорта с национальными мотивами в оформлении. Около трех миллионов иракцев — почти четверть населения страны — живет в столице. Растет Багдад, тесня пустыню. В его меняющемся облике находят отражение происходящие в стране перемены».

Точно так же считает и Владимир Иорданский, побывавший в Ираке в 1986 году, уже в разгар ирано-иракской войны. «Халиф-Абу Джафар ал-Мансур, — пишет он, — основал Багдад в 762 году. Сто тысяч рабочих строили город, обносили его крепостной стеной. От той далекой эпохи немногое сохранилось до наших дней. Когда 15 лет назад я впервые побывал в иракской столице, в пыльном, широко раскинувшемся городе, мало что напоминало о былом величии религиозного и политического центра всего мусульманского мира».

Так кто же в конце концов прав — пессимисты или оптимисты? И есть ли в современном Багдаде архитектурные памятники, адекватно отражающие самую блестящую страницу средневековой эпохи в истории Ирака — эпоху правления халифов Аббасидов (VIII–XIII века).

Должен честно признаться, что не считаю себя ни специалистом по Арабскому Востоку, ни знатоком средневековой мусульманской архитектуры. Да и времени для познавательных экскурсий по иракской столице у меня было не так уж и много: считанные дни в каждый наш приезд в страну. И тем не менее окончательному моему превращению из пессимиста в оптимиста помог один случай.

В 1985 году, уже по возвращении нашей экспедиции в Багдад, мы познакомились там с очень милыми людьми, соотечественниками, работниками торгпредства. И вот как-то у нас с ними зашел разговор о достопримечательностях Багдада. Естественно, сразу же обозначились и обе описанные выше позиции по поводу наследия халифов в современной иракской столице. Тогда в качестве арбитра в общий спор вмешался наш главный восточный эксперт — Олег Большаков. Времени до отъезда домой у нас еще оставалось достаточно, и он предложил в ближайший выходной день провести всех желающих по всем средневековым памятникам Багдада. Предложение было принято с энтузиазмом. Торгпредская сторона охотно предоставляла в распоряжение будущих экскурсантов необходимые средства передвижения — два комфортабельных лимузина, а наша — обширные научные познания доктора Большакова. Это мини-путешествие, занявшее в общей сложности чуть более половины дня, казалось для всех подлинным откровением. И если раньше, случайно встречая на своем пути в багдадской сутолоке средневековые постройки, я тут же о них забывал, то теперь все эти яркие осколки былых эпох сложились вдруг в общую стройную картину. Нет, Багдад «Тысячи и одной ночи» не умер, и тени властолюбивых халифов еще бродят по его улицам и площадям. История Багдада неразрывно связана с историей арабского завоевания Месопотамии, с превращением ее в важную составную часть мусульманского мира. Но еще задолго до покорения Ирака арабами, в I тысячелетии до н. э., в его южные и юго-западные области постоянно проникали с соседнего Аравийского полуострова довольно значительные группы арабского населения. В III–VI веках н. э. на нижнем Евфрате появилось даже небольшое арабское государство Лахмидов. Общая арабизация страны неизмеримо возросла после Исламского завоевания, когда в Месопотамию переселилось большое число арабов-кочевников. Наступила эпоха Арабского халифата, центр которого находился первоначально в Дамаске. Однако в 750 году ситуация неожиданно изменилась. На смену сирийской династии халифов Омейядов пришла династия Аббасидов, главной опорной территорией которых стал Ирак. Начались поиски места для строительства новой столицы халифата. И вскоре такое место было найдено в районе среднего Тигра, там, где он ближе всего подходит к Евфрату.

В 762 году второй аббасидский халиф — Абу Джафар ал-Мансур основал новую столицу халифата, назвав ее Мединат ас-Салям, что означает город мира. Но простой люд предпочитал называть город Багдадом, по близлежащей старинной деревушке. Происхождение этого слова остается до сих пор неясным. Одни ученые полагают, что Багдад означает Богом данный. По мнению других, Багдад следует переводить как Сад Дада, где Дад — имя собственное. Как бы то ни было, в народе со временем прижилось и прочно утвердилось именно второе имя, сохраняющееся за иракской столицей и по сей день.

Надо сказать, что место для возведения столицы было выбрано на редкость удачно — в центре плодороднейшей области и на пересечении важнейших торговых путей средневековой Евразии. Впрочем, это хорошо понимал и сам ал-Мансур. По словам арабского историка ат-Табари, халиф обосновывал свое решение следующим образом: «Оно (это место. — В. Г.) прекрасно как военный лагерь. Кроме того, здесь Тигр, который свяжет нас с дальними странами вплоть до Китая. Он доставит нам все. что дают моря, а также продовольствие из Двуречья, Армении и соседних районов. Затем здесь же и Евфрат, который принесет нам все, что могут предложить Сирия… и прилегающие к ней земли». Большую роль Багдада в транзитной торговле стран Востока подчеркивал и известный арабский географ XI века Ибн Хордадбех в своем трактате «Книга путей и государств»: «Купцы с побережья западного (Средиземного. — В. Г.) моря отправляются от устья Оронта до Антиохии. В течение трех дней они достигают берегов Евфрата и прибывают в Багдад. Там они грузятся и по Тигру спускаются к Оболла, а оттуда в Оман, на Зондские острова, в Индию и Китай». Этот же автор сообщает нам, что «русские из племени славян вывозят меха бобров и черно-бурых лисиц из самых отдаленных краев славянской земли… Иногда случается, что они везут свои товары из Джур-Джана (Каспийское море. — В. Г.) через Итиль (Волгу. — В. Г.) в Багдад».

Новый город, заложенный на правом берегу Тигра, имел форму правильного круга диаметром 2638 метров. Снаружи его защищали стена из сырцового кирпича высотой 18 метров и глубокий ров. На удалении 30 метров от первой стены возвышалась вторая, меньшей величины, из того же материала, с четырьмя воротами. В центре столицы на широкой площади стояли дворец самого халифа, дома его сыновей, главная мечеть и здания важнейших правительственных учреждений.

По словам очевидцев, приближавшиеся к городу караваны уже издали видели зеленый купол халифской резиденции, поднимающийся на высоту около 43 метров, и фигуру-флюгер в виде всадника с копьем, который всегда поворачивался, по преданию, в ту стороны, откуда стране угрожало вторжение неприятеля. Ну как же тут не вспомнить пушкинскую сказку о золотом петушке и царе Додоне! Во дворец вели Золотые ворота — позолоченные резные двери, вывезенные из города Васита. Багдаду прислали в дар свои ворота и другие известные города халифата — Дамаск и Куфа. Строительство длилось четыре года и обошлось ал-Мансуру в девять миллионов динаров (или около 39 тонн чистого золота). Но зато новая столица быстро превратилась в богатый и красивый город. Наивысшего расцвета достиг Багдад в годы правления халифа Харуна ар-Рашида, внука ал-Мансура и главного героя знаменитых сказок «Тысяча и одна ночь».

Льстивые придворные летописцы с упоением описывали блеск, роскошь и богатство багдадского халифа. Они подсчитали, что в его дворце имелось 22 тысячи ковров и 38 тысяч занавесей. Особое впечатление производил на гостей халифа Зал Дерева, в котором посреди круглого бассейна с водой стояло диковинное дерево, сделанное из золота и серебра. В его ветвях и листьях были спрятаны механические птицы, способные благодаря специальному устройству не только двигаться, но и петь.

«О роскоши, в которой жили Аббасиды, — отмечают российские востоковеды О. Ковтунович и С. Ходжаш, — говорит, например, то, что Зубайда (жена Харуна ар-Рашида. — В. Г.) первая ввела в моду ношение туфель, расшитых драгоценными камнями. Кушанья при ней подавались только на золотых и серебряных блюдах. Свадьба халифа ал-Мамуна (сына Харуна ар-Рашида. — В. Г.) оставалась незабываемым событием в памяти многих поколений. На новобрачных, сидевших на золотом ковре, украшенных жемчугом и сапфирами, были высыпаны с подноса тысячи огромных жемчужин. Среди сановных гостей разбрасывались шарики из мускуса, в каждом из которых была закатана записка с наименованием подарка: раба, земельного надела или чего-либо подобного».

Надо сказать, что Харун ар-Рашид, изображенный в сказках «Тысячи и одной ночи» как мудрый, добрый и щедрый правитель, отнюдь не заслужил своей славы. В действительности это был жестокий и вероломный восточный деспот, который по малейшему подозрению без колебаний отдавал под топор палача любого из своих подданных, в том числе и самых высоких вельмож. Достаточно напомнить о казни визиря Бурана, верно служившего халифу 17 лет, да к тому же бывшего его прямым родственником: на дочери визиря был женат сын Харуна ар-Рашида — ал-Мамун.

В годы правления ал-Мамуна (он умер в 833 году), всемерно покровительствовавшего развитию науки и искусства, в столице халифата собираются крупнейшие ученые, поэты, врачи, музыканты и певцы мусульманского мира. «Через три четверти века после основания Багдада, — отмечают О. Ковтунович и С. Ходжаш, — читающий по-арабски мир обладал основными философскими работами Аристотеля… большинством медицинских работ Галена, а также трудами ученых Персии и Индии. За короткий срок народы стран халифата усвоили знания, накопленные греками в течение многих веков, и обогатили их, выработав свою богатейшую культуру, роль которой в подготовке и созревании европейского Возрождения трудно переоценить. Многие трактаты древнегреческих ученых и мыслителей дошли до нас только в их арабских переводах…»

В VIII–IX веках, когда Европа пребывала еще в полуварварском и дремотном состоянии, в Багдаде открылись уже первые настоящие аптеки, было налажено широкое производство бумаги для книг и открыт (при ал-Мамуне) Бейт ал-Хикма — Дом Мудрости — своеобразная академия средневекового Востока.

После смерти ал-Мамуна между его преемниками начались бесконечные раздоры. Сменявшие друг друга на троне халифы часто становились жертвами дворцовых интриг, погибали от яда или кинжала. Замученный непосильными налогами и поборами, народ не раз брался за оружие, поднимаясь против произвола верховных властей. Усиливались и сепаратистские настроения. Уже к концу X столетия от гигантского государства Аббасидов отделились Египет, Марокко, Алжир, Тунис и Иран. В 1055 году Багдад захватили и разрушили турки-сельджуки. Спустя два столетия, в 1258 году, полчища татаро-монголов во главе с ханом Хулагу подвергли столицу халифата страшному опустошению: все, что могло гореть, было сожжено, а река Тигр на многие километры стала белой от рукописей из разграбленных библиотек. По приказу Хулагу был казнен и последний аббасидский халиф — ал-Муста-сим. В конце XIV века город захватил и в очередной раз сровнял с землей жестокий Тамерлан, а впоследствии, в XV–XVI веках, Багдад стал объектом бесчисленных нападений со стороны набирающих силу турок-османов и соседней персидской державы.

Город халифа ал-Мансура находился, по сведениям летописцев, на западном берегу Тигра. На восточном же берегу несколько позднее возник многолюдный торгово-ремесленный район — Рустафа. Однако время, периодические разливы Тигра и опустошительные вторжения чужеземных завоевателей привели к тому, что первоначальный Багдад — Мединат ас-Салям — ныне полностью исчез с лица земли. И мы даже не знаем точно, где проходили его границы. Но зато на восточном берегу Тигра, в старом районе Рустафа, уцелело немало архитектурных памятников, относящихся к более позднему периоду эпохи Аббасидов — к XI–XIII векам.

Самым ранним из сохранившихся сооружений этого рода по праву считаются крепостные ворота Баб-ал-Вастани, построенные халифом ад-Мустаршидом в 1119 году. Ворота находятся в восточной части города, за районом Шейх-Омар. Когда-то они были важной частью мощных оборонительных укреплений, в настоящее время полностью исчезнувших. До наших дней уцелел лишь массивный мост, сложенный из обожженного кирпича. «Этот мост, — указывают О. Ковтунович и С. Ходжаш, — шел от крепостной башни через широкий ров и заканчивался сохранившейся до нашего времени круглой башней на другом берегу рва. В эту башню-ворота под косым углом вела широкая, постепенно поднимавшаяся примерно на три метра… дорога, выложенная плоским четырехугольным кирпичом… По обеим сторонам входа в башню — стилизованные рельефные изображения львов. Стены выступающей полукругом башни имеют две линии узких бойниц. Под кромкой башни вьется вязь арабской, плохо сохранившейся надписи… Предельная простота и лаконичность форм, строгость конструктивного решения, почти полное отсутствие орнаментики придают этому памятнику средневековой арабской архитектуры суровый и строгий вид».

В северо-восточной части Багдада, довольно далеко от центра города, находится мечеть Абу Ханифа (ал-Аазамия). Сама мечеть — многократно перестраивавшаяся и дошедшая до нас в довольно поздней форме — интереса не представляет. Но в ней расположена гробница имама Абу Ханифа — современника ал-Мансура и активного участника первоначального строительства Багдада.

Сохранилась в Багдаде и могила современника халифа Харуна ар-Рашида — шейха Маруфа ал-Кархи. Гробница шейха находится на старинном кладбище, расположенном на западном берегу Тигра, внутри мечети, возведенной в 1215 году, но с тех пор много раз менявшей свой облик. Сейчас мы видим неказистое, приземистое сооружение с двумя куполами — большим и малым. Но ощущение того, что стоишь перед прахом современника знаменитого халифа из «Тысячи и одной ночи», и общее очарование окружающего пейзажа (каменные темные надгробия бесчисленных могил с вязью арабских надписей, зелень пальм и многоцветье майоликовых облицовок мечети) производят сильное впечатление.

В центре города, на восточном берегу Тигра, на фоне маловыразительных современных зданий резко выделяется обширный ансамбль так называемого Аббасидского дворца, построенного в начале XIII века. Впрочем, дворцом это здание можно назвать лишь условно,’ поскольку точное его назначение неизвестно. Есть даже мнение, что здесь находилось какое-то средневековое учебное заведение. Во всяком случае дворец сохранил все черты, типичные для позднеаббасидской архитектуры.

«Все помещения… — пишут О. Ковтунович и С. Ходжаш, — выходят в большой прямоугольный внутренний двор… Центральный и боковой фасады… членятся на два этажа. Нижний составляют галереи, на столбы которых опирается внешняя стена второго этажа с резко выделяюшимися на ее фоне глубокими нишами, образованными стрельчатыми арками. Посреди восточного фасада расположен большой айван… Арки нижнего этажа обрамляют входы во внутренние помещения… Каждая арка оформлена выложенной из кирпича прямоугольной рамой. Треугольники, образованные стрельчатой аркой и прямоугольной рамой, заполнены резным орнаментом в виде шестиугольников или треугольников. Орнамент выполнен из светло-коричневой глины и напоминает цветом и тонкостью исполнения резьбу по дереву».

В самой сутолоке современного багдадского базара находится еще один архитектурный шедевр эпохи Аббасидов — школа (медресе) ал-Мустансирия, построенная в первой половине ХIII века тридцать шестым халифом — ал-Мустансиром. Этот правитель, всемерно покровительствовавший развитию науки и искусства в стране, по свидетельству современников, не пожалел для строительства школы огромной по тем временам суммы — 700 тысяч золотых динаров. Арабские исследователи наших дней с полным правом рассматривают ал-Мустансирию как первый в мире университет, так как там, кроме различных направлений ислама, изучали и светские дисциплины — филологию, философию, грамматику, арифметику, алгебру, механику и медицину. Количество учеников школы в период ее расцвета доходило до 150 человек. А в хранилищах ее библиотеки насчитывалось свыше восьми тысяч рукописных книг. Даже монголы, захватившие и разграбившие Багдад в 1258 году, пощадили это знаменитое учебное заведение. Упадок ал-Мустансирии начался с разгрома ее Тамерланом в конце XIV века и вскоре завершился полным ее закрытием и разрушением.

То, что мы видим сейчас на пыльном берегу Тигра, — результат нескольких реставраций. Первая из них была произведена при османском султане Абдель-Азизе в 1825 году. Однако окончательно привели здание школы в порядок лишь в 1962 году, к 1200-летнему юбилею со дня основания Багдада.

Вход в ал-Мустансирию находится на узкой и тесной улочке ал-Харадж — составной части сука — и представляет собой глубокую нишу на глухом кирпичном фасаде. Ниша украшена тонким резным орнаментом и узорной арабской надписью, под которой едва видны небольшие ворота. Само здание школы прекрасно описано О. Г. Герасимовым: «Внутри, за высокой оградой, находится небольшой дворик с бассейном. На каждой стороне прямоугольного здания встроена высокая стрельчатая ниша (айван) с роскошным сталактитовым сводом и фасадом в форме ломаной в центре арки, украшенной геометрическим орнаментом. Этот архитектурный тип четырехайванной мечети, классическим образцом которого считается школа ал-Мустансирия, сложился на основе традиций ирано-сасанидского зодчества. По обе стороны от каждого ай-вана на уровне первого и второго этажей расположены кельи студентов. На верхнем этаже они выходят в коридор, протянувшийся вокруг всего здания, а внизу — прямо во дворик или в узкие проходы с высокими стрельчатыми потолками… Все орнаменты выполнены на алебастровой штукатурке и производят впечатление замысловатого узора».

Можно добавить, что ранее посередине внутреннего двора школы находился фонтан, вода в который подавалась из Тигра с помощью огромного водоподъемного колеса, а на внешнем фасаде здания, над входом, были установлены часы, сделанные багдадским мастером Нур ад-Дином. И хотя далеко не все части ал-Мустансирии полностью сохранились до наших дней, она и поныне имеет около ста комнат и залов разной величины. В целом архитектура и оформление школы поразительно близки расположенному неподалеку Аббасидскому дворцу.

К XIII веку относится и гробница Зумурруд Хатун — жены халифа ан-Насира. Гробница расположена на западном берегу Тигра, на старинном кладбище, вблизи полотна железной дороги Берлин — Багдад — Басра. Самое поразительное, что народная молва до сих пор называет этот мавзолей гробницей госпожи Зубайды, то есть жены Харуна ар-Рашида, умершей за четыре столетия до Зумурруд Хатун. «Среди множества скромных, похожих друг на друга как две капли воды кирпичных могил мавзолей Зумурруд Хатун выделяется своими размерами и формой. Он представляет собой восьмигранное здание из обожженного кирпича, расчлененное на два яруса. Нижний украшен неглубокими нишами. Мастера-каменщики, используя кирпичи разных размеров и помещая их под разными углами, украсили стены мавзолея, особенно в верхнем ярусе, искусным геометрическим орнаментом. Фигурная кладка стен сочетается во многих местах с лепными украшениями из терракоты. Над этим зданием возвышается высокий продолговатый купол, напоминающий по своей форме гроздь сот. Каждая такая сота имеет в верхней части отверстие, через которое внутрь гробницы проникает свет, освещающий… мраморное надгробие».

Этими словами, взятыми из книги О. Ковтуновича и С. Ходжаш, мне и хотелось бы закончить описание архитектурных памятников аббасидского времени, уцелевших в Багдаде до наших дней.

Однако мой рассказ о путешествии в далекое прошлое иракской столицы будет неполным, если не упомянуть о знаменитой Золотой мечети ал-Казимейн, расположенной в северо-западном пригороде Багдада. Она окружена со всех сторон лабиринтом плотно застроенных узких и грязных улиц, базарных рядов и пыльных площадей. И на этом унылом и сером фоне мечеть действительно кажется каким-то фантастическим, неземным видением, сказочным райским дворцом. Ее здание увенчано двумя близко расположенными тяжелыми золотыми куполами, а по краям мечети вздымаются ввысь тонкие стройные силуэты четырех минаретов со сверкающими на солнце золотыми башенками. Стены выложены голубыми изразцами, соперничающими по глубине красок с синим южным небом. Мечеть ал-Казимейн — один из наиболее почитаемых религиозных памятников мусульман-шиитов. Здесь погребены два духовных вождя шиитов — имам Муса и его внук, имам Казим ал-Джавад. Мечеть над этими священными гробницами была возведена лишь в XVI веке и с тех пор многократно перестраивалась, пока не приняла настоящий вид. Особенно большие изменения были произведены в 1813 году, когда позолотили оба купола и часть минаретов, а потолок гробницы покрыли золотом, эмалью, цветным стеклом и кусочками зеркал, деревянные двери заменили серебряными. В 1906 году над могилами имамов был воздвигнут массивный серебряный саркофаг. Пройти внутрь и посмотреть на все это великолепие не мусульманину практически невозможно. Поэтому мы довольствовались лишь внешним осмотром здания мечети, обойдя ее кругом.

Весной 1985 года в столице Ирака часто бушевали сильные ветры и песчаные бури. В такие дни, бродя по улицам города, окутанного облаками слепящей желтой пыли, можно легко представить себе и общий облик Багдада эпохи халифов, и наиболее величественные из его архитектурных сооружений — дворцы, мечети, бани, базары, школы и мосты. Но когда ветер внезапно стихает, а воздух вновь становится прозрачен и свеж, миражи прошлого быстро исчезают, и перед вами вместо призраков Али-Бабы и Синдбада-морехода возникает панорама современного города-гиганта, широко раскинувшегося по обеим берегам полноводного Тигра.