— Кушать! — отозвался лешак.
— Я тя! — Дедко замахнулся, страшила, оскалясь, отпрыгнул назад. На корточках он был аккурат в один рост с Дедкой.
— Помнишь, из Мшанки мужики вчерась приходили? — повернувшись к Мальцу, спросил ведун. — На энтого жалились. Просили: изведи нечисть.
Страшила еще более втянул башку в плечи.
— Гляди! — строго сказал ему Дедко. — Не балуй! — И ученику: — Пойдем, Малец.
— Ну, — спросил ведун, когда отошли подале, — страшный?
— Угу!
— Дурень! Энтого одни дураки боятся. А нам…
Малец насторожил слух. Но Дедко боле ничего не сказал. Все же по особому его молчанию Малец догадался: есть такие, кого и ведуну нужно бояться. Вот это жалко! Не выйдет, значит, всех сильней стать.
Бурый вздохнул: да уж. Есть кого ведуну бояться. Ох, есть. И каждому срок отмерен.
Но — не ему. Если только он, Бурый, решится. И не идти ему по той дорожке, по которой Дедко ушел. И Дедкин Дедко, о котором Бурый только один раз и слышал. Когда однажды Дедко взял Мальца за левую руку, положил на стол да рядом свою пристроил. Тоже левую, но без двух пальцев. Такие же култышки. Только две, а не одна.
— Мой‑то Дедко построжей был,– сказал тогда ведун. — А может, и не строжей. После сам решишь. Через три лета.
— Почему через три? — спросил тогда еще Малец, а не Бурый.
— Срок мой такой. Как уйду к своим, так и уяснишь: добрый я был иль злой.
— Как это уйдешь? — озадачился Малец. — Куда?
— Помру.
— Ты? — Малец удивился и испугался. — Рази ведуны мрут?
— Все мрут, — отозвался Дедко. — Но иные просто мрут, а иные уходят. Знамо куда.
— А куда? — с жадным интересом спросил Малец.
Дедко покачал головой.
— Ты ж ведун! — крикнул Малец. — Ты ж все знаешь!
— Знаю, — согласился Дедко. — Но я ж еще не помер.
— А я… А я… Никогда не помру! Вот! — запальчиво заявил Малец.
Дедко поглядел на него внимательно… и промолчал.
Потому что — ведал.
Глава 9
В начале месяца травня, когда снег повсюду уже сошел, кроме вовсе лишенных света овражков, когда заструился под нежной березовой корой сладкий сок, Дедко повел Мальца в дальнюю сторону. Пешком повел, седла не признавал.
У Мальца в ту пору нога была целехонька, но поспевал за ведуном еле‑еле, хоть и умел по лесу ходить получше иного охотника.
Дедко пер, будто лось по весне. Напрямик, без тропок, по липкой, влажно чавкающей прошлогодней листве, по пружинистой хвое, шел, тьмы и света не разбирая, молча. Только что разок показал ученику мелькнувшую в разрыве крон синюю прибывающую луну:
— Притомишься — у ней силу бери.