Вои закрепили факелы, поглядели на князя.
Было их пятеро. Четверо — гридь, пятый — молодой совсем, безусый. Но странный. Старается глядеть гордо, будто сам князь, но уверенности в нем нет, и остальных вроде как побаивается.
— Бери! — коротко приказал князь.
И пятеро матерых набросились на шестого, молодого. Скрутили вмиг, раздели догола, опрокинули на большой камень животом вниз.
— Это что ж они творить будут? — Малец попятился, но был остановлен цепкой хваткой Дедки.
— Не они, — проскрипел ведун. — Мы.
— Ты, ведун, помни: никому ни слова! — строго произнес князь.
— Я — ведун, — хмыкнул Дедко. — Твои б не проболтались.
На лицах у воев выразилось: была бы их воля — порвали бы Дедку на четыре части. А потом каждую — еще на четыре.
Только воля — не их.
— Руки, ноги, голову держать, не отпускать, — велел Дедко воям. — Упустите — пропал ваш князь. Душа его в Ирий не уйдет. Здесь навек останется. — Потом ухмыльнулся: — Угадайте: из кого он тогда силу тянуть станет?
Князь захихикал. Ему понравилось. Вои еще больше помрачнели. Видать, представили, какой из их князя дух получится. Ох и злющий. Нет, эти не отпустят.
Дедко присел на большой камень, похлопал молодого по голой спине:
— Больно будет, — пообещал он. — Душу вынуть — не занозу. Но ты кричи. Госпоже моей боль да крики — любы. Малый, зелье давай!
Окунул палец в горшочек и проложил коричневую дорожку вдоль хребта меж лопаток.
Молодой закричал.
Малец ему посочувствовал. Он знал, что это за кашица. Похожей ему Дедко когда-то глаза запекал. Только вот зачем он молодому спину мажет — непонятно. Зелье это душу из тела никак вывести не может. Наоборот, от него, если с приговором правильным и в правильное время, душа только крепче в тело прорастает и открывает в нем то, что прежде затворено было. Вот как, к примеру, Мальцово умение в темноте видеть.
Но жжется оно знатно. Будто железо раскаленное. А Дедко — хоть бы что. Пальцем берет — не поморщится даже.
Дедко рисовал, молодой орал, но биться не мог. Пристращенные ведуном вои держали его крепко.
Старый князь глядел и слушал с неподдельным интересом.
Молодой умолк, когда Дедко дорисовал последний знак.
— Сомлел? — осведомился князь.
— Ушел, — строго сказал Дедко. И воям: — Всё. Отпускайте. Бездушные не трепыхаются. — И уже князю: — К Морене ушел. В Ирий отправлять я не умею, я тебя предупреждал.
— Да хоть куда! — махнул князь искривленной кистью. — Давай уже скорей меня — в него!
И распахнул рубаху, обнажая белую грудь, покрытую редким седым волосом.
— Ну это просто.
Дедко достал нож. Свой, ведуний. Но к удивлению Мальца, не тот, что душу вытягивает, а тот, который — жизнь.
Дедко воткнул ножик князю в грудь. Рот у того открылся, глаза стали какие-то удивленные… Но сразу потускнели.
Вои глядели настороженно. Предупрежденные видно, убить князя они не помешали. Но руки держали на мечах.
Дедко наклонился к груди убитого, пошептал чуток и медленно вытянул нож.