– Ты не передумаешь? Я не возражаю. – Лауш сказал это таким официальным тоном, что даже она поняла, что это лишь проявление вежливости.
– Нет, спасибо, – сказал Уолт.
Когда они припарковались напротив «Лауш Компани», за красной «альфой», Шерри спросила:
– А как же я?
– А что вы? – переспросил Лауш.
– Если мой муж не умеет себя вести, значит ли это, что я должна за это платить? Даже если не хочу?
– Как угодно, – без особых эмоций ответил Лауш, – если хотите, выходите на испытательный срок. Как мы и договаривались.
– Это очень мило с вашей стороны, – сказала она, – восхищена вашей справедливостью.
– Хорошо, – сказал Лауш, – что ж, на этом все. Счастливой дороги через гору.
Уолт уже вышел из машины и сел в «альфу» спиной к ним.
– Я позвоню завтра, – сказала она Лаушу.
Лауш кивнул.
– Спокойной ночи, – попрощалась она. Выйдя, она закрыла дверцу и последовала за мужем. Села за руль «альфы», открыла сумочку и поискала ключи.
«Бьюик» проехал мимо них, и Лауш не посмотрел в их сторону. Ее муж не пошевелился; она хотела помахать рукой, но передумала. Очевидно, делать этого не следовало.
– Ну и вечер, – сказала она, заводя двигатель.
Осев на сиденье, Уолт молчал.
9
Из окна ванной комнаты Джанет Рансибл отлично видела склон и задний двор дома Домброзио. Она видела патио, три зеленых железных стула с пластиковыми деталями, переносной гриль, забытую чашку с блюдцем. Дерево загораживало ей вид на дверь в патио, а кусты, растущие на склоне холма, не позволяли заглянуть в дом. Но зато она видела гараж, который был пристроен к дому сбоку.
Через окно гаража она разглядела Уолта Домброзио. Было одиннадцать утра.
Посмотрев на вчерашнюю газету, она удостоверилась, что сегодня среда. Он остался дома и накануне, она его видела.
Он потерял работу в Сан-Франциско? Уволился? Или заболел? Или взял отпуск?
Но спортивная машина по-прежнему выезжала рано утром; она каждое утро слышала, как машина спускалась с холма около пяти сорока пяти. И она возвращалась на холм вечером. В то же время, что и всегда.
Итак, Джанет решила, что миссис Домброзио уезжает одна. И точно по тому же графику, что и ее муж. За рулем спортивной машины должна была сидеть Шерри, потому что семья Домброзио состояла всего из двух человек. И она не видела Шерри днем, только ее мужа.
В полуденной тишине до Джанет донесся скрежет пилы. Уолт в своей мастерской что-то пилил.
Возится в мастерской посреди дня, подумала она. Выходит, он остался без работы. Если только это не какая-то работа, которую они заставили его взять на дом. Но это казалось маловероятным.
Однако казалось маловероятным и то, что он потерял работу, а его жена сразу же нашла работу, которая заставляла ее ездить в Сан-Франциско и обратно в то же самое время. Все это озадачивало.
Сдавшись, Джанет вышла из ванной и вернулась в гостиную, где еще дотлевала в пепельнице на кофейном столике сигарета.
А что, подумала она, усаживаясь на диван, может, он потерял работу, потому что у него отобрали водительские права? Но – святый боже. Это означало бы, что Лео виноват в том, что он потерял работу, потому что именно Лео виноват в том, что он лишился прав.
Она настолько расстроилась, что не могла сидеть. Поднявшись, она зашагала по гостиной, сжимая кулаки. Ногти впились в ладони. «Боже, – думала она. – Я молилась, чтобы этого не случилось, но я знала, что это случится. Этого я и боялась».
Далеко внизу визжала пила. В гостиной она слышала, как он работал в гараже. «Что он делает? – подумала она и зажала уши. – Это что, будет продолжаться весь день? Я буду вынуждена слушать это в собственном доме? Это не я вызвала полицию, а Лео». Но Лео-то не слышит этих звуков. Он в своей конторе. Он в безопасности в агентстве недвижимости Рансибла. Защищен от всего.