– В смысле?
– Я ищу работу. Я все обдумала, и раз уж мне приходится ездить в город каждый день и торчать там весь день, то почему бы мне не устроиться на работу.
Она не отрывала глаз от дороги и говорила совершенно спокойно.
– Какую работу?
– Посмотрим.
– Эта херня продлится еще четыре месяца, – сказал он, – потом тебе не нужно будет меня возить. Пока ты найдешь работу, половина срока уже пройдет. Нельзя же выйти на работу на два месяца.
– Думаю, что найду работу чуть раньше.
– А ты уже искала? – Он совершенно точно понимал, что да, конечно, она ищет работу. И до сих пор ничего ему не говорила. Вероятно, у нее хорошие перспективы. Или уже есть работа. Естественно, она выжидала. Зачем ей говорить ему? Ей плевать на его мнение.
– Да, искала, – сказала Шерри.
– А почему ты ничего не сказала? – Он заставил себя говорить спокойно. Он изо всех сил сдерживал эмоции, чтобы выглядеть таким же разумным, как она. – Мне кажется, было бы неплохо обсудить это со мной.
На это она ничего не сказала.
Не в силах молчать, он продолжил:
– А если мне эта идея не нравится?
– Нам пригодятся деньги. Скоро надо платить налоги за дом. И канализация обойдется дорого. И мы не все заплатили адвокатам. Я отозвала тот чек, я не говорила?
– Но ты же уволишься, когда мне вернут права?
– Я думаю, это будет зависеть от того, насколько хорошо пойдут дела на работе, – ответила Шерри.
– Принципиально я против того, чтобы моя жена работала.
– Ну… я все равно собираюсь устроиться на работу. Ты ведешь себя слишком агрессивно и властно, и мне не нравится твой тон.
– Я тебе не разрешаю.
Повернув голову, она на мгновение остановила на нем пристальный холодный взгляд и снова взглянула на дорогу. Раздельно сказала:
– Я больше не стану тебя возить.
Его захлестнули чувства, которые он был не в силах выразить. Он уставился на массивные секвойи. Впереди появилась машина, проехала мимо, провизжав шинами на повороте. Водитель взглядом оценил их машину.
– Странно, что американская машина способна пройти эти повороты, – сказал Домброзио.
– Я освободила ему дорогу, – сказала жена.
– Ты настаиваешь? – спросил он. – Чего ты хочешь? Я не могу понять. Что для тебя значит получить работу? Это как быть мужчиной?
Она ничего не сказала.
– Ты решила, что это ты носишь штаны, – сказал он.
– Почему это для тебя так важно? – спросила она. – Ты настолько не уверен в своей мужественности, что моя временная работа чем-то тебе угрожает. Кажется, ты чувствуешь себя неудачником в каком-то глобальном смысле.
– Если бы я умер, – сказал он, – ты бы устроилась на работу?
Это ее озадачило.