С новыми глотками божественного напитка и с новыми затяжками сигареты начал мыслить более трезво. Парадокс. В сухом остатке, таком же сухом, как дно моего нового бокала, – «Эй! Официант! Ван мор!» – я зол не на Иру: девчонка не виновата в том, что я такой неудачник. Я зол именно на себя. И пока мой Титаник не отправился кормить рыб, а он отправится по этому адресу всенепременнейше, я себя, мудака косноязнычного, знаю.
Так вот, пока мои акции еще хоть чего-то стоят, нужно превратить мое сокрушительное фиаско во что-то менее фиаскичное. В легкое пораженьице, например. Ну что мне стоит?
– Итак, Ира, остались только ты и я на этом поле брани. Они сошлись не на жизнь, а на совесть, – боже, мужик, ты что, вообще, несешь?!
– Ну, как-то так, да, – легко пожала плечами Ира. Я рассмотрел ее подробнее. Серые, в то же время с темно-синим глаза, плечи… очаровательные, демонстрируемые кофточкой, которая их не закрывает. Глубокое декольте, в котором потонуло немало линкоров, как я чую, не то, что пассажирский лайнер-неудачник моего сознания. И лицо. В первую очередь все же лицо. Черты лица правильные, почти греческие, как у античных статуй. Но живые! Меняются постоянно под влиянием и желанием хозяйки. Глядя на нее, начинаешь чувствовать себя каким-то варваром… крестьянином, от сохи оторвавшимся и случайно зашедшим в приемную графини. Глядя на Иру понимаешь, что такая девушка, таких благородных кровей, тебе точно не по зубам.
– Миледи, – учтиво склонил голову я, – приношу свои извинения за свое и моего друга неподобающее вашему сану поведение, надеюсь своим большим и чутким сердцем вы…
– Макс, – мягким прикосновением руки остановила меня Ира, – хватит уже ломать комедию. Я понимаю, что ты уже пьян, я понимаю, что ты хочешь казаться не таким как все, но серьезно, зачем это тебе?
– Я так отдыхаю. Отрываюсь.
– Отрывается сейчас твой друг с моей подругой. А что делаешь ты?
– Пытаюсь выглядеть не так глупо…
– Строя из себя шута?
Я не нашелся, что ответить. Но, подумав, все же нашелся:
– Мы оба отлично понимаем, что было и что будет, и чем закончится этот вечер. Так что строить из себя шута – неплохое развлечение. Во всяком случае, по сравнению с другой ролью.
– Какой? – не дождавшись ответа, спросила Ира
– Чувствовать себя неудачником.
– Вот прям даже так? – она чуть откинулась назад и внимательно стала рассматривать меня.
– Да, именно так, – развел руками я, – а что ты еще хочешь услышать? Я пьян. Мои мысли скачут, как козы в горах этого, как его… короче в горах чего-то там, я остался не у дел. Еще пара минут и ты уйдешь, потому что я не Игорь. Вот и вся правда.
– Вот ты дурачок. И так легко сдался. Тебе не следует столько пить.
– Еще скажи, что мне не следует столько пить, потому что тебя покоробила та выходка, когда я рыкнул на весь ресторан: «Официант».
– Нет, это было довольно мило. А вспомнил ты ее, чтобы потешить свое уязвленное тобой самим самолюбие? Кстати, в тот момент по тебе было видно, что ты считаешь себя проигравшим, но не сдающимся. Но теперь… – Ира покачала головой.
– Я могу еще раз рыкнуть.
– Нет уж, молчи лучше и послушай, что я тебе скажу: ты еще очень молод.
– Вот уж воистину удар не в бровь, а в печень. А той, как ты заметила по обилию выпивки с колой, и так приходится не сладко.
– Это не желчь в твой адрес, это просто констатация факта. Сколько тебе? Двадцать? Двадцать один?
– Двадцать пять вообще-то.
– В начале ты мне начинал казаться вполне себе взрослым, но теперь… Учись держать свои эмоции при себе. То, что Вера ушла с Игорем, говорит лишь о том, что тот просто сидел ближе к ней, а потому мог шарить спокойно у нее под юбкой.
– Что?
– Да, она мне рассказывает обо всем на утро, обычно. Обо всем, что еще может запомнить. Я для нее что-то вроде старшей сестры и исповедальни в одном теле.
– А ты?
– Что я? Я же не Верочка.
– Но и к тебе можно найти подход.