Алкоголь, захвативший мою бедовую голову прежде, начал отступать еще во время общения с Ирой. Теперь же я был трезв, как никто другой. От остальной компашки старался держать нас с Лесей особняком. Новые друзья новыми друзьями, но я здесь и сейчас не ради них. Но когда Леся решила этому сопротивляться и заговорила с одной из подружек, шедших впереди, а та ответила «Ничего не слышу, подойди ближе!», решил: пусть идет, а я останусь прикрывать тылы, идти сзади. И вообще, да ну это все лесом! Буду еще пытаться удержать девушку, которая клеилась ко мне совсем недавно? Может, не самое умное решение, но когда я поступал разумно?
Я подотстал от остальных, достал из заветного кармана фляжку с ром-колой и, поцеживая мелкими глотками напиток, воззрился на звезды, стараясь на ходу не запнуться о мелкий сор, валявшийся то тут, то там на дорожке к морю. Если честно, сейчас все мысли моего разумного сознания захватила не Леся; ей досталась лишь нижняя, не самая плохая, конечно, часть моего туловища. Голова же моя была занята Ирой. Эта девчонка, как и многое другое недоступное, манила меня. Я перематывал в памяти каждую строчку нашего разговора. Вспоминал ее, теперь казавшуюся милой, улыбку. Ощущал на руке мимолетное прикосновение ее пальчиков, прикосновение той секунды, когда она останавливала мой дурной и абсолютно бессмысленный диалог.
Краем глаза я заметил, как парень той девушки, с которой решила поговорить Леся, обнял «мою суженую» за талию, а та, в свою очередь (Леся, не талия, хотя талия тоже часть Леси), не отстранилась, а наоборот, как будто прильнула к нему. Наплевать на это. Ира!
Я зачем-то переложил свой легендарный Зиппарь (знакомьтесь, новая-старая фишка моих главных героев – зажигалка Zippo) в нагрудный карман рубашки и, хлебнув еще ром-колы, пошел дальше, все так же пялясь на небо.
Леся ушла? Ее дело, я ее не держу. Не хватало мне только жарких споров за боги знает кого на индийских берегах. А вот на море ночью я поглазел бы. За тем и топаю покамест вместе с ними.
Ближе к побережью догнал свою временную компанию и шел дальше наравне, но чуть поодаль, благо расширившаяся тропа позволяла.
Через темноту, освещаемую лишь боги пойми чем – звездами, наверное, ведь ни одной лампочки не горело в окрестных километрах, я почувствовал пару раз чей-то взгляд. Может, Леся, подумал я с ленцой. А может, и нет. Шум накатывающих на берег валов моря уже захватил меня и манил к себе. Звал. Пленил слух и разум. Громкий вздох и затем космический, потусторонний шум, когда вода, просеиваясь через песок, возвращается назад. И тут же снова вздох, еще более громкий и более затяжной шорох воды о частицы измельченной до состояния порошка горной породы.
Когда мы вышли на пляж, прямо на пути к морю у нас оказались какие-то непонятные мешки. Темные, кажется, матерчатые. Кто-то из девчонок хотел пнуть один такой мешок забавы ради, но я вовремя остановил ее, догадавшись об истинной их сути. И правда, секундой позже край мешка отогнулся, и из-под холщового полога на нас воззрись чьи-то глаза, выделяющиеся белизной белков на фоне темного лица и мрака окружающей ночи. Ведь это были не мешки, а люди, с головы до ног закутавшиеся в одеяла и вкушавшие свой тревожный ночной сон.
Уже перед кромкой воды ребята остановились, опасливо примеряясь, сможет ли достать до них вот эта волна, а следующая? А я пошел влево, подальше от них, потому что хотел побыть один. Мне все опротивело.
– Эй, ты куда? – донесся до меня голос одного из парней. Я махнул рукой, и показал большой палец, мол, все путем.
Из-за спины донесся смех, наверное, кто-то пошутил, что я пошел протошниться.
Отойдя по своим представлениям достаточно далеко, я сел на песок, скрестив ноги по-турецки, воткнул фляжку перед собой, достал предпоследнюю сигарету из пачки, чиркнул зиппарем, закурил. Ветер услужливо сдувал пепел с моей сигареты. Перед последней затяжкой я открутил пробку фляги и долго пил, вытянув, наверное, половину имеющегося у меня с собой алкоголя, чтобы поскорее опьянеть; начавший душить от спиртного кашель заглушил остатками дыма.
– А ты чего тут один сидишь? – вдруг раздался справа от меня женский голос.
– Садись, – хлопнул я по песку рядом с собой. – Буду сидеть не один.
– Я Алена…
– А я Брама, творец-художник, хочешь ром с колой? – я был не до конца уверен, видел ли эту девушку раньше. Может, она из компании Олеси? Почему тогда ушла одна? Или сейчас подтянутся остальные? Я молчал и ждал. Она молчала и курила.
Я обнял ее за талию и потянул к себе. Она не сопротивлялась.
Алкоголь уже начал затуманивать мой мозг. Она, наверное, тоже была пьяна.
Секс на песке – каково это? Не скажу. Потому что я мало, что помню.
Соло из Seven Nation Army.
Камера на океан, затемнение. Пэкшот. Стоп. Снято.
Глава 3
Я лежал и медитативно пускал клубы дыма в потолок, наслаждаясь тихим потрескиванием сигареты. Спешить было некуда: я в отпуске, и завтрак, наверное, прошел уже давно. Похмелья не было, вместо него в голове воцарилось запустение мыслей, которое можно сравнить с выходом на улицу из офиса после трудного рабочего дня. Все трудности на сегодня кончились, сегодня мы победили, можно расслабиться, а мозг, уставший от кипучей деятельности днем, отказывается о чем-либо думать. И тебе не плохо, но и не хорошо. Тебе просто пусто.
Сигарета истлела до бычка, я нашарил на тумбочке пачку, открытую только что, так же на ощупь вытащил нового солдатика смерти и прикурил от уголька старой сигареты.
Я помнил почти весь вчерашний вечер, надо только восстановить файлы. Не знаю, с чем это связано. Может с тем, что под воздействием алкоголя я переключаюсь на другую операционную систему, и вместо «Макс Обычный», включается какая-то пиратская копия, свалянная в безвестном гараже на коленке, «Макс Пьяный». И «Макс Пьяный» записывает файлы памяти не в той кодировке, с какой привык работать «Макс Обычный», отчего часть времени уходит на дешифровку.
Последовательно я восстанавливал часы своей вчерашней жизни: утро, день, вечер. Состав застревавших раньше на стадии «вечер» мыслей теперь, под давлением инерции, проскочил какую-то критическую точку и начал показывать мне кино: Вера, Игорь, Ира. Хех, Игорь красавчик, двух девчонок подцепил, а что я в это время? Ой, не! Выключите это кино, я уже его смотрел! Оно плохо заканчивается! Вот иди-и-и-иот! Не забывая удерживать второй рукой сигарету на весу, я перевернулся на живот, зарылся мордой в подушку и начал первой рукой молотить по краю: «А-а-а-а-агрх!»
Потом вернулся в исходное положение, затянулся сигаретой: «Ладно, вечно я так… можно привыкнуть уже», – и криво усмехнулся.
Довспоминав до момента встречи с Аленой, несколько раз по пути перевернувшись, чтобы еще постучать по кровати и порычать от охватывающего меня чувства стыда, я аккуратно спустился с кровати, затушил сигарету в пепельнице и босыми ногами почапал в душ.
На душе было скверно и паскудно. Я не помнил точно, что наговорил Ире. Помнил лишь то, что это было что-то очень стремное и стыдное для меня. Что повел себя как какой-то обиженный пацан. Да и то, как я спроваживал Игоря с Верой, тоже было каким-то стремным. И с Олесей все как-то некрасиво получилось.
Пытаясь смыть это стремно-липкое ощущение стыда, лишь сильнее загонял его в черепную коробку. Тело чувствовало себя бодрее, но и только.