Я уже царь. Книга XXIX: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Раскроив пасть очередному ледяному змею, Есенин огляделся. Снова снег да снег кругом, и больше ничего…

А тут еще в горле першит. И где, спросите, можно пропустить пару стаканов в этой чертовой снежной пустыне?

Оглядевшись, Есенин не нашел ни единого признака цивилизации и, сунув руки в карманы, побрел по снегу. Ему было грустно.

Через какое-то время он все же увидел впереди дымок, а еще немного погодя наткнулся на несколько заснеженных крыш и антенн, которые могли быть только полярной станцией. Рядом стояли снегоходы и трактор, а неподалеку даже вертолет имелся, а еще небольшое здание с табличкой «Бар». Настроение Есенина немного улучшилось, и он направился прямо туда.

Открыв двери, он оглядел полупустой зал. Все посетители — сплошь грустные бородачи — были ему одинаково неинтересны. Собака у барной стойки, да бармен. Вот и вся компания.

— Налей мне что-нибудь, любезный, — попросил он бармена, присев за стойку. А тот — тоже бородатый — смерил незнакомца удивленным взглядом и наполнил ему бокал до краев.

Пригубив пива, Есенин подпер кулаком подбородок. Разбавленное, как же иначе…

— Эй, ты Есенин? — спросили сбоку, но Саша даже не счел нужным оборачиваться.

— Нет, — ответил он, хлебнув еще немного. — Разве Есенин мог бы появиться в этом захолустье, где даже женщин нет, а сплошь какие-то тюлени?

— Нет, ты Есенин. Нечто сказал мне, что ты будешь тут.

И тут на его плечо упала чья-то рука. Саша ненавидел три вещи в этой жизни — слабаков, зануд и любителей трогать его без разрешения.

Он повернулся с четким намерением распылить наглеца на атомы, но…

— Хорошо, — расплылся в улыбке мужчина. А она у него была буквально до ушей. Глаза металлически сверкали. — Теперь ты понимаешь…

Как и у всех остальных. Весь десяток человек повернулись к Есенину и расплылись в улыбках. Нечеловеческих. Зубов у них были десятки, а у некоторых и сотни. Собака зарычала и облизнулась — язык у нее был раздвоенным.

Есенин же перевел взгляд на бармена, а тот стоял бледный как полотно. Ну хоть он оказался обычным человеком. Обычным слабым человеком.

— Налей еще, — бросил он. — И не думай бежать. Пока я с ними не закончу, это бесполезно.

Окружающие уродцы расхохотались.

— Некуда бежать, Саша, — сказал тот, что подсел к нему. Его Есенин немного знал. Однажды — по глупости — засадил за решетку, вместо того, чтобы оторвать голову. Ошибка, которую он намеревался исправить. — По крайней мере до тех, пор пока мы не договоримся…

— У тебя есть минута, — сказал Есенин, пока ему наливали пива. Рука бармена дрожала. — Вернее, до тех пор, пока я не допью стакан, можешь говорить, Герман. Ты же Герман, или?..

— Он мой верный слуга, — отозвался Нечто. — Мои верные слуги почти везде в этом затерянном море снега. Бежавшие от закона, неудачники и прочее отребье…

— Хреново же быть тобой, раз тебе служит одно отребье! — хохотнул Есенин, отпив разбавленного пива.

Нечто в облике Германа нахмурился. А его дружки превратились в настоящих исчадий тьмы — плоть у парочки уродов разошлась вместе с одеждой, и даже на животах у нескольких появились зубы. Собака тоже преобразилась — нынче она напоминала крокодила, покрытого шерстью.

— Ты направляешься на Сахалин? — спросил Нечто, пока за его спиной мужики превращались в монстров. — Не отнекивайся, я знаю обо всем, что творится под этими звездами.

— Ну допустим, на Сахалин — отозвался Есенин и сделал еще глоток. — Тебе-то какое дело?

— У меня есть к тебе деловое предложение, — и уродливая морда Нечто придвинулась. — Ты задержишься в Арктике еще на денек два, пока на Сахалине все не образуется без тебя. Пока Петр Петрович не уйдет на заслуженный покой, и его не проводят с почестями… Понимаешь меня? Ему уже пора на отдых.

— Угу. Ты хочешь, чтобы вместо того, чтобы поехать на Сахалин, где есть нормальное пиво, я еще сутки тух среди этих уродов, — и он кивнул на окружающую его «публику». — Прости, но нет. Тебе нужно предложить мне что-то и впрямь серьезное, чтобы я сказал «да».

— Я могу дать тебе все! — сказал Нечто.

— Ох, нет-нет, — и подняв недопитый бокал, Есенин отставил палец и поводил им перед лицом Нечто. — Это ты своих последователей будешь так стращать, — и продолжил «зловещим» голосом: — Я дам тебе все! Власть, женщин, силу! А на деле… Судя по мордам этих балбесов, они тут пива от тебя едва получили, и то…

Он отхлебнул еще напитка. Уроды же сзади зашипели и, поднявшись на ноги, ринулись на Есенина. Нечто же повернулся и рявкнул на них. Вся банда остановилась в шаге от них.

Бармен был едва жив — прижавшись к стене, он обливался холодным потом. Больше всего его беспокоила собака. Кажется, была его любимицей.