Я уже была готова отклонить его приглашение, но почему-то – возможно, потому что он ожидал отказа, – сказала “да”. Я знала, что больше не вернусь в этот район, никогда не увижу всех этих людей. Мне тоже было необходимо перевернуть эту страницу.
Мы собрались к пяти часам. Виктор только что доделал макет своего прозрачного собора. Стройка должна была начаться в ближайшие месяцы, и он хотел воспользоваться нынешним “праздником”, чтобы представить свой проект соседям. Компактная конструкция длиной полтора метра и шириной шестьдесят сантиметров возвышалась в центре гостиной на черной мраморной подставке.
Гости крутились вокруг нее, чтобы рассмотреть поближе.
– Трогать запрещается, даже чистыми руками, – повторяла Саломе, охранявшая отцовскую работу.
Виктор разглагольствовал о том, что посвятил этому проекту несколько месяцев, что это здание “нейтрально, потому что это не религиозное сооружение, а храм потребления, по образцу Хрустального дворца архитектора Джозефа Пакстона, имя которого носит наш район”.
Кати тронула меня за плечо:
– Я тоже здесь в последний раз. Я только что рассталась со своим приятелем.
Мне было приятно видеть Кати. Я поняла, что эта девушка гораздо умнее, гораздо сообразительнее, чем я себе представляла. Я обняла ее, чего она совсем не ожидала, а я тем более. Она рассмеялась.
– Спасибо, – сказала я ей. – Спасибо за помощь, я восхищаюсь твоим хладнокровием и твоей смелостью.
Кати смущенно опустила глаза. К нам подошла Саломе. Она гладко зачесала волосы и собрала их в высокий тугой хвост.
– Привет, Кати. Говорят, ты уходишь?
Я оставила их вдвоем. Ольга избегала меня. Делала вид, будто меня не видит, переходя от одной группы гостей к другой и держась от меня на почтительном расстоянии. Если я присаживалась в гостиной, она шла посмотреть, как дела у Ханане на кухне, и предложить ей помощь. Если я направлялась в сторону кухни, она замечала старого знакомого, задержавшегося на входе: “Фредерик, как дела? Мы не виделись целую вечность!”
Пока Артур и Нинон охлаждались под электрическими вентиляторами, Филомена и Йохан слушали речь своего друга Виктора, который говорил о соборе как о символе новой цивилизации:
– Это под силу только стеклу! В нем воплощается одновременно открытость и закрытость. Сквозь него все видно, но ничто не доступно. Оно отделяет внутреннее от внешнего, не загораживая вид. Стекло – воплощение компромисса, ценности, которой мы все дорожим. Стекло легко бьется, но не гниет, не разлагается; оно умудряется быть прочным и при этом хрупким. Это материал, который стремится выйти из своего состояния, мечтает о нематериальности, чистоте, облаках… Я думаю, этот собор будет похож на нас…
Соседи слушали его речь как завороженные. Я услышала слово “провидец”. Надир произнес тост за Виктора, “человека, который открыл нам двери в новую эпоху”. Виктор поднял бокал:
– За эру стекла!
– За эру стекла! – хором подхватили остальные.
Когда стемнело, гости стали понемногу расходиться. Я отметила про себя, что Нико не пришел ни на процесс, ни на аперитив. Филомена на прощанье махнула мне рукой. У нее был красный нос. Наверное, из-за шампанского. Соседи пребывали в прекрасном настроении, пожалуй, все, кроме Ольги, которая незаметно ускользнула, воспользовавшись очередной волной отбывающих.
Я открыла шкаф для обуви, чтобы забрать свои кроссовки. Пока завязывала их, слушала разговор Виктора с Йоханом, который планировал отхватить кусок территории Сверчков, чтобы построить там дома-виварии:
– В городе не хватает места, нам трудно разместить всех желающих. Думаешь, получится?
Виктор попросил его говорить тише:
– Обсудим это в более спокойной обстановке.
Когда я уже собиралась уходить, что-то меня удержало. Я повернула назад. В обувном шкафу ровными рядами стояла обувь Саломе и Виктора, безупречно чистая и натертая. Нет, мне не почудилось: ни на одном ботинке, включая оксфорды Виктора, в которых он накануне приходил в суд, не было шнурков.
Мило был в этом доме совсем недавно, не позднее прошлой ночи, возможно, находился в нем прямо сейчас. Мне нужно было поговорить с Нико.
XXXII
Мне не составило труда убедить Нико. С тех пор как меня уволили, он был передо мной в долгу. Я не сомневалась, что Мило все еще в Пакстоне, может, прямо в доме у Виктора.
– Ольга регулярно ходит в этот дом. Это как-то связано, разве нет?
Нико кивнул. Он согласился обыскать дом Виктора без разрешения Люка Буарона.
– У нас нет законных оснований проводить обыск, но я готов сходить туда сам. Думаю, Идрис составит мне компанию.
– Видимо, я не смогу пойти с тобой?