Панорама: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

XXIV

10 июля

Я взяла неделю отпуска, чтобы уехать. Просто для того, чтобы уехать. Одри, моя подруга детства, позволила мне пожить в ее домике на берегу Ла-Манша, вдали от больших городов и от их невыносимой чистоты. В морском курортном городке, который отверг Открытость, центральными властями были установлены камеры и радары, но жители разбили их, потом эти приборы снова были установлены, и их снова разбили. Местные стражи безопасности в городок не совались, они не имели права туда вторгаться, пожарные и спасатели тем более: жители подписали отказ от защиты, как и обитатели Сверчков. Впрочем, в высокий сезон сюда приезжало довольно много туристов. Самые богатые перемещались с эскортом телохранителей и платили частным агентствам, чтобы те обеспечивали безопасность их летних резиденций. На все остальное они оформляли безумно дорогие страховки. Как и большинство французов, я не могла позволить себе такую роскошь и решила взять риск на себя. Мне нужно было сменить обстановку.

Мы с Тессой поселились в доме Одри – вытянутом в длину строении, похожем на корабль. Отделанная деревом гостиная напоминала каюту. Спальни, казалось, покачивались под натиском ветра. Нашим единственным соседом напротив был горизонт, а еще на выступе под окном шумно отряхивались чайки. Мы оставили смартфоны в Бентаме, поэтому не могли ни фотографировать, ни снимать видеоролики, зато собирались запастись воспоминаниями, которые, вероятно, когда-нибудь сотрутся. Мы планировали плескаться в волнах, совершать прогулки на велосипедах, ходить в музей и смотреть на произведения искусства – по-настоящему на них смотреть. Кроме того, нас ждали устрицы, морские петушки, большие крабы, морские улитки и вонголе – все, что добывается в море и пропитано его солью.

Мы не смогли бы показать то, что нам предстояло испытать, – только рассказать об этом. Подобрать точное слово, описать эмоцию, передать цвет, обрисовать лицо. За несколько лет у меня набралось много фотографий на внешних дисках, и хотя одни не представляли для меня никакого интереса, а другие были ценны, я их никогда не печатала. Я знала, где они хранятся – только это имело значение, – я их копила, копила, делилась ими с друзьями, отправляла родственникам, которые не задавали вопросов. Ответы вроде “красиво”, “супер” или смайлика вполне меня удовлетворяли – до следующего раза.

Тесса согласилась на время прервать упоенную, неистовую пляску пальцев по клавиатуре. Мы ходили гулять к красным и зеленым маякам, мы научились испытывать скуку, не такую, как от мимолетных нескончаемых удовольствий, – скуку, которая не надоедала. Тесса уже стала почти взрослой женщиной, и эти каникулы, наверное, были последними, которые мы провели вместе. Я смотрела на нее: она листала комикс, тихонько пощипывая себя за шею. Все в моей дочери – ее характер, ее странные привычки – напоминало мне ее отца.

– Мама, пойдем купаться?

XXV

17 июля

Пока меня не было, арестовали Лу.

Нико даже не поставил меня в известность, я узнала об этом, когда приехала в комиссариат. Он переслал Буарону файл с информацией об Ольге, полагая, что тот ее арестует. Но, прослушав запись допроса, Буарон сделал вывод, что только у Лу имелся серьезный мотив: отомстить за смерть матери.

Нико рассыпался в извинениях:

– Элен, мне так жаль. Он потребовал представить первые результаты. У меня не было выбора.

– Ты знаешь, Нико, что у трусости есть две причины. Первая – слабодушие, и в этом случае ты меня огорчаешь, вторая – тайное честолюбие, и в этом случае ты меня пугаешь. В обоих случаях мы больше не друзья.

Ровно в эту секунду появился Буарон:

– Дорогая Элен, мы бы с удовольствием арестовали Ольгу. Однако все, что у вас есть на нее, – это микрофлешка, найденная во время незаконного вторжения в ее жилище, и подозрительное поведение, о котором сообщила несовершеннолетняя девочка, привлеченная вами к расследованию, также противозаконно. Я вас предупреждал. Судебный процесс из-за этого мог оказаться под угрозой. У вас есть сутки на то, чтобы освободить кабинет.

Нико не смел поднять на меня глаза. Он действительно все слил. Я ему поаплодировала: “Отлично сработано!”

В ожидании суда Лу находилась в предварительном заключении в женской тюрьме в Одеке. В порыве гнева я пролетела через весь город на велосипеде: мне нужно было с ней поговорить. У меня еще не отобрали бейдж, но ждать осталось недолго. Я знала, что Лу невиновна, по очень простой причине: у нее было алиби, в момент преступления ее не было в Пакстоне. На записях с видеокамер в Сверчках мы видели, что она ушла из фотолаборатории в 17:46. Филомена подняла тревогу в 18:22. За такое короткое время Лу никак не могла убить двух человек, тем более в одиночку, перетащить их тела в парк и закопать, так чтобы ее не заметили соседи.

XXVI

Женская тюрьма в Одеке представляла собой ультрасовременное кубическое сооружение из прозрачного поликарбоната. В каждой камере был установлен душ, японский туалет с перегородками priva-lite, меняющими уровень прозрачности, кровать и стеклодисплей. Снаружи я увидела Лу, лежавшую на кровати. Она смотрела в потолок. Вокруг ее камеры сгрудились фотографы, они хотели заставить ее пошевелиться, свистели ей, кричали, как медведю на ярмарке.

На вахте я добилась, чтобы меня пропустили к мадам Новак для допроса. Меня проводила к ней женщина в белом халате. В коридорах пахло хлоркой. Я вошла. Лу в тюремной робе не поднялась с кровати:

– Не хочу, чтобы они глазели на мое лицо.

– Понимаю. А я не хочу, чтобы они читали по моим губам.

Я достала из сумки медицинскую маску и надела ее, прикрыв рот:

– Вот. Я готова.

Лу так и лежала с закрытыми глазами.

– Я знаю, что ты ни в чем не виновата. Но мне нужно, чтобы ты со мной поговорила.

– Они арестовали меня из-за Надира. Когда комиссар Буарон его спросил, он сказал, что я знала про Розу и Ольгу, знала правду о том, кто есть кто на самом деле…

– А ты не знала? В таком случае зачем хотела переехать в Пакстон? Подозрительное совпадение.

– Это не совпадение. Да, я действительно хотела отомстить. Но Ольге. Я напала на след, изучив файлы Revenge Week, касающиеся смерти моей матери. В них упоминалось ее имя. Мне так и не хватило смелости перейти к действию. И я правильно сделала, потому что теперь я знаю, что она ни при чем.

– Когда Надир узнал историю сестер Делаж, он мог рассказать ее тебе…

– Мог, но не рассказал. Послушайте, если вы пришли меня обвинять, можете отправляться домой.