Стараясь не мигать, Костя напряженно уставился в мертво-серую мглу, что заливала экран перед ним. Не доносилось ни звука, и было понятно, что в нарушение приказа мастера все смотрят туда же, куда и он.
– Ничего, – нарушил тишину Кратов.
– Ничего, – эхом повторил Ертаулов.
Пазур обратил к нему искаженное гневом лицо.
– Вот вас-то я не спрашиваю! – рявкнул он. – Займитесь проверкой систем, черт вас побери совсем, и если через пять минут у меня не будет полной ясности…
– Понял, Первый, – смиренно сказал Ертаулов.
– Я тоже ничего не увидел, – промолвил Пазур, остывая. – Когитр, дайте запись еще раз и медленно.
– В этом нет нужды, – сказал когитр. – Очевидно, вас интересует вот этот кадр. Его продолжительность семь стотысячных долей секунды, поэтому вы не в состоянии воспринять его вашими органами зрения.
– Чтоб я спятил… – прохрипел Пазур, подаваясь вперед всем телом.
Костя почувствовал, как его рука против воли дернулась, чтобы смахнуть нежданную помеху с экрана. И замерла на полпути.
– Тряхнуло, – сказала Рашида с коротким смешком.
На всех видеалах сквозь плотное серое марево отчетливо проступали очертания правильного вогнутого диска, от центра которого в стороны расходились три узких вывернутых лопасти, а на концах у них плясало призрачное свечение. Будто огни Святого Эльма.
5
– Эта… это… – наконец заговорил Пазур, отчего-то шепотом. – Где оно сейчас?
– Ответить не могу, – сказал когитр. – Мои видеорецепторы в экзометрии не действуют.
– Как же ты поймал эту картинку?!
Когитр замялся.
– Ответить не могу, – повторил он.
– Что это было? Каковы его размеры? Природа?
– На мой взгляд… – начал когитр и снова замолчал. Истекла минута невыносимой тишины, пока он не продолжил: – Размеры определить невозможно. Все зависит от дистанции. Но в экзометрии дистанция оценке не поддается. Если же взять за основу разрешающую способность видеорецепторов…
– Так бери же, – нетерпеливо проворчал Пазур.
– …то диаметр объекта может варьироваться от пяти миллиметров до ста километров. Не думаю, что мой ответ вас удовлетворит. Что же касается природы… – и он в очередной раз впал в ступор.
– Это и без когитра ясно, – сказал Костя. – Объект искусственного происхождения. Артефакт.
– Что ясно? – зло спросил Пазур. – Мы, люди, летаем в экзометрии во все концы уже двести лет и ни черта о ней не знаем. Галактическое Братство бороздит ее без малого три тысячи лет, имея лишь несколько гипотез о том, КАК это происходит. Словно дикари на папирусных лодках, которые думали, что океан живой… Десять человек на Земле да примерно столько же на любую из прочих разумных рас Братства более или менее представляют себе, что это за штука – экзометрия. А мы всего лишь слепцы, которым дали в руку посох и развернули лицом к дороге. В экзометрии все курсы параллельны! – сказал он с негодованием. – Так оно и есть, пока не выясняется, что все иначе…
– Тряхнуло, – произнесла Рашида, беззвучно смеясь.
– В экзометрии есть жизнь, – осторожно заметил Стас. – Правда, примитивная, но это установленный факт. Гилургам Галактического Братства удалось добыть несколько экземпляров, хотя для этого потребовалась хитрейшая ловушка на переходе из экзометрии в субсвет. Теперь они конструируют из мутировавших потомков этих тварей квазиживые космические корабли.
– Может быть, это одна из здешних зверушек? – предположил Костя.
– Очень уж правильные у нее формы, – усомнился Ертаулов.
– Допустим, земные простейшие, радиолярии, в этом дадут ей сто очков вперед!
– Что этой гадине от нас надо? – бормотал Пазур. – За кем она охотится?..