Слишком много хорошего начала замечать в гонщике, чтобы моя выдержка дала трещину. Я же всего лишь слабая девушка.
— Тебе нужно раздеться, — с легкостью говорит.
Вспыхиваю быстрее спички. Жаром бьет в лицо до ожогов.
— Что, прости? — хочется откашляться. Голос низкий и хриплый от шока.
Раздеться?
— Ты до сих пор в платье, Марта, — уточняет, но делает это снисходительно, как… С ребенком общается. Это, черт возьми, крепче удара под дых.
— Спасибо. Отвернись тогда.
Опускаю взгляд и жду, пока Эдер сделает то, о чем я его прошу. Алекс медлит, но по маленьким шагам поворачивается лицом к стене.
Пальцами нащупываю потайную молнию, тяну вниз. От волнения дрожь сыпется по всем конечностям.
Начинаю дергать молнию и жалеть, что не попросила Эдера покинуть мою спальню. Какого фига он здесь забыл?
— Помочь?
— Справлюсь, — черт! — Ладно, помоги. Только это, — повышаю голос. Теперь почти визжу от волнения, — глаза закрой.
Вспоминаю эпизод в гардеробе. Я в одном нижнем белье, а Алекс в дверях. Сейчас мои просьбы выглядят комично. И тут же хочется исправить себя. Сказать типа: я передумала, ничего страшного нет, если ты глаза не закроешь.
Но будет звучать и выглядеть очень глупо. Как и сама я сейчас.
— Молнию заело, потому что зажевало ткань.
— Это плохо? — шепчу сдавленно.
Пальцы Эдера то и дело касаются моей голой спины и ребер. Я чувствую каждый орнамент на подушечках.
— Придется рвать.
Сглатываю.
Дальше звук рвущейся ткани, наполняющий мою комнату, мой вдох и выдох Алекса. Все это вмещается в одну секунду. И тишина…
Придерживаю платье руками, когда оно готово упасть на пол. Тяжелое, скользкое и очень дорогое.
Вино будто и не пила. Я пьяна по другой причине, и имя ему — Алекс Эдер. Стоит, улыбается, словно ничего не рвал и не трогал мою спину и область под грудью.
На негнущихся ногах, неровной походкой дохожу до кресла, куда утром кинула ночную сорочку и… Леденею от мысли, что платье-то надо полностью снять.
— Я не буду смотреть, — слышу со спины. И это совсем не облегчает мне задачу.
На счет «три», опускаю руки. Ткань падает, оголяя грудь. Сорочку удается схватить не сразу. Пальцы не слушаются, они трясутся.
Кое-как продев голову, шелк, обласкав разгоряченную кожу, струится вдоль тела, оставляя бедра на виду. Слишком короткой кажется, еще днем мне виделась она неудобно длинной.
Эдер не отворачивался. Я застукала его с опущенным взглядом и хмельной улыбкой. Да и сам он сейчас как будто пьяный, в отличие от меня.
— Теперь можешь идти. Я спокойно лягу и усну.
Алекс смотрит выжидательно. Упрямый гонщик.
За два шага преодолеваю расстояние и ныряю под одеяло. Зажмуриваюсь, что есть силы. Можно теперь подумать, что после всего, смогу уснуть.