— Марта?…
— Я так хочу. Можно?
О таком надо спрашивать?
— На такое не говорят «нельзя», — ухмыляется. Гад.
Впитываю глазами напряженный пресс Алекса, темную дорожку, уходящую вниз, мощные бедра. Член.
— Смелее, Марта.
Дарю ему несколько гневный взгляд. Я ведь и укусить могу.
Двигаюсь теснее. Ноги Алекса зажимают меня в жесткие тиски.
Его кадык дергается, когда обхватываю головку и втягиваю ее в рот. Мне душно, и жар впивается в щеки и грудную клетку. Сердце разрывается на части.
Раньше мне казалось, что никогда в жизни я не буду дарить такую ласку мужчине. Это было каким-то неправильным. Невкусным.
Я ошибалась.
Вбираю в себя эмоции и тяжелое дыхание Алекса, будто это нектар. Одной рукой гонщик задает темп, положив ладонь на мою макушку, тазом подгоняет. Ногтями врезаюсь в стальные мышцы бедра.
Меня лихорадочно трясет. Член Алекса погружается в мой рот глубже и глубже. Скользит. Эдер дышит сбито, неровно.
Все ускоряется, становится быстрым, частым-частым. Я задыхаюсь. Пульс губительно бьет в горле, в висках, в стопах и особенно внизу живота.
— Fuck! Марта, остановись.
Из уголков глаз текут слезы. Алекс это видит. Черты его лица острые, грубые. Ноздри широко раздувается, он на предел. Словно проходит финальный круг квалификации. Попытка должна быть идеальной, как и он сам.
Челка упала на лоб и слегка загораживает его глаза.
Медленно качаю головой.
Я хочу подарить своему мужчине такую ласку.
Челюсти Алекса размыкаются, и с его губ срывает длинный низкий стон. Рот наполняется слюной и вязкостью. Моргаю, не перестаю смотреть на Алекса.
Между ног тянет, пульсирует. Мне физически пусто внутри. Вот-вот захнычу.
Когда сотворенное мое бесчинство заканчивается, гонщик смотрит в мои глаза по-новому. Наклонившись ко мне, его рука оказывается на моей шее. Вынуждена подняться вместе с ним.
Он голый, я почти. Под веками следы туши. Волосы растрепаны. Ну да, не Серена.
— Почему ты такая? — говорит, прижимая к себе.
Мне хорошо, когда его голос забирается под кожу. Я улыбаюсь, но слышу свой всхлип.
— Такая классная? — мои губы горят.
Несмотря на то что во моем рту еще минуту назад была его сперма, Алекс целует. Язык касается неба. Движения нежные, губительные. Душу засасывает медленно, расторопно и безжалостно.
Трясусь от чувств в каждой косточке. А потом они ломаются, и ломаюсь я.
— Полюби меня, пожалуйста, — слезно прошу.
Мы застываем. И последних полчаса будто не было. Два чужих человека, только встретившихся.