— Я закончил бегать. Не волнуйся, — в тёмном взгляде Дрейке вспыхнула бравада, когда он притянул ее, приставив топор к горлу, — скоро ты станешь вдовой. А я займу место, которое всегда должно было быть моим.
Двери раздвинулись.
Глава 42
Шеренга охранников Совета двинулась вперед, их тела закованы в новейшие серые доспехи, продвинутые лазерные винтовки наготове.
Рядом с ними оборванная банда Дрейка с топорами выглядела жалко и беспомощно. Желтоглазый тихо выругался.
Ева вдруг ощутила благодарность за то, что Валдуса и его людей здесь не было.
За первой шеренгой появилась вторая. Затем третья.
Холлисворт не оставлял ничего на волю случая.
Лезвие топора глубже впилось в ее шею.
Дрейк тоже не рисковал.
— Кто-то выстрелит — и она умрет, — его мощный голос прокатился по залу.
Строй солдат расступился.
Холлисворт величественно прошел между ними, его белоснежный шелковый плащ развевался, идеально сочетаясь с белокурыми волосами, сияющими нимбом. Два островка чистоты среди моря серого и кроваво-красного. Его острые скулы и гордый нос вели его вперед — твердый, холодный, безупречный, как всегда.
Неудивительно, что отчаявшиеся верили в него как в спасителя?
Она помнила их первую встречу. Как дрожала от благодарности, что такой человек выбрал ее для рождения своего потомства. Окружающие говорили о нем как о божестве. О том, кто вернет Новую Землю с края пропасти. Чья красота отражала внутреннее совершенство. Потребовалось меньше дня, чтобы разглядеть чудовище в его душе.
— Здравствуй, невеста. — Триумф заострил его черты. В его руке знакомый березовый хлыст.
Ее желудок сжался. Орудие наказаний.
В отличие от Валдуса, создавшего оружие для ее защиты, Холлисворт заказал плеть специально для контроля через боль.
Их взгляды скрестились.
Она выпрямилась во весь рост.
— Ты меньше, чем я помню.
Ярость вспыхнула на его лице, окрасив щеки в пятнистый багровый цвет и создав дисгармонию с его белыми волосами.
Его недовольный вид доставил ей огромное удовольствие.
Что еще приятнее — Дрейк усмехнулся, ослабив хватку.
Люди Холлисворта, напротив, не оценили юмора. Напряжение вокруг нарастало, их пальцы сжимали оружие.
Бедные прихвостни. Они не знали, как реагировать на открытый бунт. На Новой Земле за такие слова перед Верховным Советом казнили.
Но это был Драгаш-25.
И у нее были новые правила.
— И бледнее, — она била по больному — его тщеславию. — Даже по сравнению со мной, и это после моей жизни внизу.
Его кожа стала лиловой.