— Валдус! Райкер! — Голос Гриффина разнёсся по тоннелю.
Они сорвались с места с оружием наготове.
Гриффин редко повышал голос. Значит, случилось что-то серьёзное.
И чуть не столкнулись с ним на повороте.
— Что случилось? — Валдус едва выдавил слова. Он уже знал.
— Они забрали её.
Глава 41
Ева очнулась с резким вдохом, её сознание было затуманено, а тело тяжелое, как свинец.
Со стоном она попыталась поднять голову. Желчь подкатила к горлу, в висках пульсировало, будто ее голова побывала игрушкой для сабантера.
— Просыпайся, производительница.
На нее нахлынули воспоминания.
Уперевшись ладонями в сухую твёрдую землю, она перевернулась на бок и кашляла до тех пор, пока не охрипла.
— Ну и драма. — Носок массивного черного ботинка ткнул ее в бедро.
Вокруг раздались зловещие смешки.
Ева подняла взгляд — выше, еще выше.
Над ней возвышался Дрейк.
Вблизи он был еще страшнее. Его грузное тело заслоняло все вокруг, руки толще ее бедер, шея такая широкая, что она вряд ли смогла бы обхватить ее двумя ладонями. Глаза — два черных вихря, поглощающих свет.
— Валдус найдет меня.
— Не успеет.
— Ошибаешься.
Он пнул ее по бедру. Скорее предупреждение, чем удар. Но все равно больно.
Она подавила стон. Чудовища вроде Дрейка и Холлисворта жили чужими страданиями. Она не даст им этого удовольствия. Вместо этого Ева попыталась оценить численность его людей. Минимум тридцать.
Против одной. Не лучшие шансы.
Но Валдус придет. И его люди тоже. В этом она не сомневалась. План мог измениться из-за ее пленения, но пока она оставалась в недрах планеты и приманивала Холлисворта, итог будет прежним: война.
— Тебя оказалось поймать сложнее, чем я ожидал. — Самодовольный голос нового похитителя прервал ее мысли. — Но я знал, что в конце концов поймаю тебя. Помилование стоит любых жертв. Не так ли, солдат?
Глухой удар плоти о плоть заставил ее обернуться.
Из угла донесся приглушенный стон.
Ева широко раскрыла глаза.
Пратт был привязан между двумя камнями, его руки раскинуты в стороны. Вокруг толпились головорезы Дрейка, сжимая кулаки, их лица искажены садистской радостью. В первых рядах Желтоглазый из трюма, его взгляд был прикован к ней. Будто ждал этого момента.
По её коже побежали мурашки.