— Ну давайте же уже, не томите!
— А пусть они попыжатся с этой вашей драгоценной жертвой! — попросила Пиайя. — Она на меня с таким презрением смотрела… Хочу глянуть, как её эти ваши психи будут пялить!
— Ты разрешишь? — обратилась Магда к мужу.
— Только если ты будешь очень внимательно следить, чтобы они её не разорвали.
— Хорошо. Буду пульт наготове держать.
Первые пять или шесть тел отправились к арене по направляющим, проходящим в вышине, в стороне от гостей, над покрытым плёнкой участком трибун, ограждённым мутным стеклом.
— Да у вас тут, как на скотобойне, — хихикнула одна из близняшек.
— Разделочный цех! — подтвердила вторая.
— Ну, мы этим и вдохновлялись, — от такой похвалы Магда аж зарделась.
Дождавшись, пока тела опустятся на столы, Магда сняла блок, и из многочисленных нор на сцену полезли какие-то существа. Су сначала показалось, что это огромные обезьяны, и лишь со второго взгляда понятно было, что это люди, заросшие, голые, грязные, скрюченные… Они урчали, угукали, улюлюкали, издавали ещё какие-то звуки — но ничего похожего на человеческую речь. Их было, наверное, несколько десятков, и они расползлись по всей арене, кишели на ней, словно насекомые…
— Они что, тоже без языков? — догадался кто-то.
— Верно, — подтвердила Магда. — У нас называют их «ийэху». Ну, чтобы с людьми не путать.
— Они нам точно не опасны?
— Сейчас покажу, — Магда вновь взялась за пульт. — Следите, вон, за ближним.
Взрыва, как такового не было, просто на мгновение верхнюю часть скукоженной длиннорукой фигуры окутало облако кровавых брызг, а затем тело безвольно осело на арену. Голова же подскочила, едва не перелетев через ограждение, ударилась о сетку, отскочила в сторону, влетела в путаницу колючей проволоки, да так и осталась там висеть, зацепившись волосами. Гости зааплодировали, но Магда лишь недовольно поморщилась.
— У него башка не лопнула! Я-то хотела вам показать, чтобы совсем красиво было! Видимо, основной заряд к позвонкам повернулся. Надо, чтобы спереди было, тогда иногда лопается, аж по всей сцене разлетается! Сейчас на другом покажу.
— Перестань! — её муж схватился за пульт. — Ты их сейчас опять запугаешь!
— Ладно, ладно… — отмахнулась Магда. — Не буду. Тем более сейчас и так интересно будет.
Ийэху тем временем облепили столы с лежащими на них обрубками тел, словно муравьи попавшихся им гусениц, их улюлюканье превратилось в какой-то отвратительный гвалт…
— Всё-таки зря вы все конечности удаляете, — заявила Пиайя. — Выглядит скучновато. С тем же успехом можно было бы сбрасывать им свиные туши. Хоть бы по одной руке оставляли, чтобы они хоть как-то пытались отмахнуться. Или по ноге, чтобы дрыгали.
— Если бы вы сделали заказ, мы бы могли подготовиться, — ответила Магда. — Но тогда бы сюрприза не получилось. А готовить сложно, я уже говорила. После ампутации их надо неделю в рег-растворе вымачивать. Если хотите, можем необработанных им побросать. У нас такие есть.
— Разумеется! У нас даже фильмов таких не снимают — закон… Ни одного бешеного дельты на всю планету. Так что у нас только обычных палачей допускают. Те, конечно, тоже изобретательными бывают, но такого дикарства им не выдать, это точно.
— Вы ещё не то скажете, когда мы им инструменты скинем!
…Су чувствовал, что за ним, как и за другими гостями, сейчас пристально наблюдают, и вынужден был смотреть, чтобы не выделяться. Он старался не видеть, но здесь ему не в силах был помочь никакой «прозрачный взгляд»; жуткое зрелище выжигалось в его мозгу намертво — ничто в мире не могло отныне вытравить это из его памяти, ничто… Несмотря на весь свой опыт, на всю свою подготовку, он чувствовал, что вот-вот сорвётся. Но что он мог? Броситься к Лике, свернуть шею ей, потом себе? Это было невозможно и в первый момент, не то что сейчас…
Держаться, держаться… Выдать себя — и впереди лишь допросы, копание в мозгу, вычисление не отработанных ещё связей… Нет, нельзя, нельзя…
Сможет ли он за оставшуюся жизнь пролить столько крови, сжечь столько городов, ликвидировать столько «плюс-плюсов», чтобы кровь затопила ужас этих воспоминаний? Как быть — попытаться пропустить всё то, что он видит, через свой разум транзитом, или же наоборот, запомнить всё до мельчайших мелочей, чтобы вспоминать каждый раз, как доведётся вершить возмездие? Чтобы ни единого сомнения не угнездилось в его душе, как бы жестоко не пришлось ему действовать?..
…Ийэху распалились не на шутку, и Магда вынуждена была сбросить им несколько других тел, чтобы забрать тех, кого надлежало сохранить живыми. Лика покинула арену, и унеслась по направляющим куда-то во тьму — наверно, к медикам, должным проследить, чтобы жизнь не покинула раньше назначенного палачами срока то, что ещё оставалось от её тела. Вслед за ней устремилось ещё несколько окровавленных обрубков. А затем и ещё несколько — Магда, пытаясь удовлетворить приходящих во всё более разнузданное состояние ийэху, произвела ещё несколько замен.
— Кажется, они готовы к острой фазе, — заявила она. — Дадим им инструменты.
После нажатия очередной кнопки на её пульте из темноты свесились на цепях крючья, ножи, какие-то черпаки… Из повисшего над ареной гигантского ковша посыпались новые тела — как Магда и обещала, часть из них была со всеми конечностями, некоторые были лишь в наручниках, на ком-то не было вообще никаких пут, и их беготня была встречена весёлыми возгласами гостей, потонувшими в нечеловеческом гвалте ийэху и истошном визге потрошимых ими жертв.
Уже через две минуты под всеобщий смех присутствующих одну из близняшек стошнило. Вторая продержалась ещё минуты полторы, покуда до гостевых рядов не дошёл запах жуткой бойни, что творилась на сцене. На этот раз уже никто не смеялся.