— Подготовься как следует, — напутствовал наставник. — Думаю, что нам предстоит довольно сложная миссия. «Дети Бездны» прекрасно понимают, что они вне закона, и будут бороться до последнего. Кстати, поэтому я и говорю, что их предстоит уничтожить. Потому что вряд ли они захотят сдаться живыми. Фанатики, чтоб их…
— Надеюсь, обойдётся без лишнего кровопролития, — сказал я напоследок и положил трубку.
Жаль, что мне предстоит бессонная ночь, потому что сегодня будет проходить выставка-продажа картин Феодора. С другой стороны, не беда — раз нам далеко лететь, высплюсь в самолёте.
Вечер наступил стремительно. Я стоял перед зеркалом в гардеробной, затягивая галстук-бабочку. Отражение в позолоченном зеркале казалось чужим: чёрный смокинг, белоснежная рубашка, тщательно уложенные волосы. В этой жизни я не очень-то привык выглядеть подобным образом… Но мне нравилось.
Куда лучше, чем одинаковые офисные костюмы, которые я постоянно носил в прошлой жизни. Безупречный вкус в одежде и поведение в рамках этикета всегда были мне по душе. Правда, к последнему я ещё до конца не привык. Нормы поведения в обоих мирах отличались, причём были разными для простолюдинов и аристократов.
Например, у дворян есть негласное правило брать в жены представительниц своего сословия, а не простолюдинок. Я напрочь нарушил его, когда стал ухаживать за Полиной.
Снизу доносились приглушённые звуки настраивающегося оркестра — виолончель выводила низкие, бархатные ноты, смешиваясь с переговорами слуг, расставляющих последние свечи. Выставка уже вот-вот должна была начаться.
Спускаясь по лестнице, я почувствовал, как воздух наполнился ароматом сандала и воска для создания мистической атмосферы. Зал преобразился до неузнаваемости: люстры погашены, лишь лунный свет лился из высоких арочных окон, подсвечивая картины Феодора. В полумраке пространство казалось бесконечным, а мерцающие полотна создавали иллюзию порталов в другие измерения.
Они висели в золочёных рамах, будто окна в другие миры. Мазки краски мерцали в полумраке: кровавые закаты, искажённые лица, тени с когтистыми лапами. Между ними стояли канделябры с чёрными свечами, чьё пламя отбрасывало дрожащие блики на стены, украшенные бархатными шторами цвета ночи.
Гости уже собирались. Мужчины в строгих костюмах, дамы в платьях тёмных и багровых тонов. Их шёпот сливался с музыкой, создавая гул, похожий на жужжание потревоженного улья. Их наряды словно смешивались с обстановкой, создавая единый ансамбль. Я ловил обрывки фраз: «гениально мрачно», «последний тренд», «говорят, художник смешивал краски с кровью…».
В этот момент я поймал себя на мысли, что наблюдаю за происходящим словно со стороны. Как будто я не организатор этого вечера, а всего лишь гость, пришедший полюбоваться на чужие кошмары.
И тут я увидел её.
Полина стояла у колонны, держа в руке бокал с шампанским. Чёрное платье облегало её фигуру, как вторая кожа, открывая плечи и спину до самой талии. Тонкая цепочка с рубином в форме капли лежала на шее, повторяя изгиб ключицы. Её светлые волосы были собраны в высокий пучок, зелёные глаза мерцали, как изумруды. Когда она повернулась, серьги-пауки из черного оникса дрогнули, бросив блики в мою сторону.
— Барон, — её губы изогнулись в улыбке, от которой по спине пробежал холодок. — Вы выглядите так… официально.
— А вы — как нарушение всех протоколов, — ответил я, приближаясь и целуя её руку. От кожи пахло чем-то холодным и цветочным. — Не рассчитывал, что вы примите моё приглашение. А ваш образ сегодня столь прекрасен, что просто убивает меня.
— Вы же знаете, искусство требует жертв, — она провела пальцем по краю моего лацкана. — Хотя, судя по вашему взгляду, жертвой сегодня буду я.
От этого намёка моё сердца забилось вдвое чаще. Ничего не ответил, лишь взглянул в изумрудные глаза Полины. Она сначала опустила взгляд, а затем перевела его за мою спину.
Эта игра в официальность нам обоим нравилась, и мы оба хотели её продолжить, чтобы посмотреть, к чему она в итоге приведёт. Каждый намёк, каждое прикосновение, каждый взгляд — всё это создавало невидимую нить между нами, которую уже невозможно было разорвать.
— Кстати, где ваш гениальный художник? — Полина приблизилась так, что я почувствовал тепло её дыхания. — Вы спрятали его в подвале?
— Почему же, вон он, у камина, — кивнул я на Феодора, который сидел за мольбертом, сосредоточенно водя кистью по холсту. Рядом стояли гвардейцы в чёрных мундирах, скрестив руки за спиной. — Пишет новый шедевр прямо сейчас. Говорит, вдохновение пришло после нашей… беседы.
— После беседы? — она приподняла бровь, и в её взгляде мелькнула искра. — Или после того, как вы пригрозили ему кандалами, если он не закончит к сроку?
Я рассмеялся и жестом предложил её сопроводить. Полина взяла меня под руку.
— Давайте пройдёмся. Уверен, вы оцените картины Феодора.
Мы двинулись вдоль стен, где в полумраке мерцали полотна. Полина то замедляла шаг, вглядываясь в искажённые фигуры, то бросала на меня быстрый взгляд, словно проверяя реакцию.
Вскоре музыка смолкла, и аукционист объявил начало торгов. Мы отошли к стене, наблюдая, как гости поднимают таблички с номерами.
Когда последнее полотно купил седой граф с тростью в виде змеи, я махнул рукой дворецкому. Он вежливо намекнул на то, что вечер закончен и задерживаться не стоит. Гости начали расходиться.
— Останься, — сказал я Полине, когда она потянулась за сумочкой.
Девушка замерла, поправляя прядь волос, выбившуюся из пучка.
— Это приказ, барон? — в её голосе зазвучал знакомый стальной оттенок.
— Просьба, — я подал ей руку. — От человека, который устал быть официальным.
Конец ознакомительного фрагмента.