— София, проверь подлинность, — чётко произнесла она.
Через несколько секунд голос домашней системы подтвердил:
— Удостоверение действительно. Личность подтверждена.
Инспектор Сафронов всё это время молча наблюдал за происходящим, откинувшись на стуле и заложив ногу на ногу, явно никуда не торопясь.
— Знаете ли вы, Михаил, — начал он спокойно, — что Институт работает уже достаточно давно, причём под разными предлогами, с разным штатом сотрудников и под разными названиями, получая финансирование то тут, то там? Однако команда Института практически не меняется — только, так сказать, вывеска.
Михаил сделал вид, что удивился:
— А как это касается меня? Я долго не мог найти работу, и мне подвернулся отличный и привлекательный вариант. Почему бы и нет?
Сафронов слегка усмехнулся:
— Действительно. Почему бы и нет. У вас, молодых, всё так просто. Всё вам кажется игрой. Чем интересней игра, тем больше баллов. И никакой ответственности. Не правда ли?
Тем временем Виктория Александровна, закончив беглый осмотр прихожей, всё же направилась дальше, открыто демонстрируя своё безразличие к протестам. Анна явно была в замешательстве: остаться, чтобы послушать разговор, или пойти за младшим инспектором. Она бросила на Михаила вызывающий взгляд, словно моля сделать что-нибудь.
Михаил вежливым, наигранно дружелюбным тоном произнёс:
— Анна, проведи младшему инспектору... как её там, не помню, экскурсию по нашему дому. Пусть посмотрит. Видимо, она мало видела типовых домов.
— Не отвлекайтесь, Михаил, — спокойно продолжил Сафронов. — У неё своя работа, у меня своя. Хорошо, что вы отправили Анну с ней. Теперь мы можем поговорить более откровенно.
Он сделал короткую паузу, затем вернулся к теме:
— Возвращаюсь к вопросу. Вы знали что-нибудь об Институте и его работе до вашего прихода?
— Нет, — коротко ответил Михаил.
— Тогда вам, наверное, будет интересно, — сказал Сафронов.
Он протянул Михаилу руку, обнажая на запястье нейролин-интерфейс. Жестом он предложил скачать файл. Михаил чуть задумался, стоит ли принимать переданную информацию, но машинально протянул руку. В одно касание данные скачались и активировались.
Содержание файла эффектом дополненной реальности отразилось поверх комнаты, справа от лица инспектора. Михаил чуть повернул голову, чтобы дать открытому файлу больше пространства для отображения на сетчатке глаза.
— Файл останется у вас, — с лёгкой улыбкой произнёс Сафронов. — Там много чего интересного. Разные, более ранние названия Института, а также фамилии и имена лаборантов.
На последнем слове он сделал акцент, явно подчёркивая свою иронию и демонстрируя знание того, что реальная роль Михаила далека от простой должности лаборанта.
— Вам не любопытно, что стало с этими лаборантами и где они сейчас? — спокойно спросил Сафронов.
— Просвети же меня, раз уж начали, — с той же иронией ответил Михаил.
— Часть из этих "лаборантов", — начал Сафронов вкрадчиво, — оказалась в психиатрических лечебницах с диагнозами шизофрения, тяжёлые формы депрессии и посттравматическое стрессовое расстройство. И все, как один, молчат или вовсе ничего не помнят.
Он чуть наклонился вперёд, не сводя взгляда с Михаила.
— Другая часть погибла при странных обстоятельствах: несчастные случаи, суициды... В наше время трудно сказать, где действительно суицид, а где тщательно замаскированная смерть.
Сафронов выдержал паузу, словно давая Михаилу возможность осознать услышанное.
— А третья часть... третья просто исчезла. И нам самим весьма любопытно узнать, где они теперь.
Он улыбнулся холодной, почти весёлой улыбкой.
— Вот вам, Михаил, какая судьба больше нравится?